Я выдохнула, стараясь отпустить напряжение. И тогда он вошёл. Один палец. Медленно, но неотвратимо. Ощущение было странным, растягивающим, но не болезненным. Он замер, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться. Неглубоко, ритмично, всё время стимулируя ту самую точку снаружи большим пальцем. И удовольствие, которое я уже знала, стало глубже, острее, сконцентрировалось где-то внутри.
— Да… вот так… — стонала я, уже не стесняясь, мои руки вцепились в его плечи.
— Видишь? — его голос был хриплым от страсти. — Ты принимаешь меня. Идеально.
Он добавил второй палец. На этот раз растяжение было ощутимее, но волна удовольствия была ещё сильнее. Мое тело быстро адаптировалось, приняло его, и я сама начала двигаться навстречу, насаживаясь на его пальцы в поисках того неуловимого ритма, который сводил бы с ума.
Но мне хотелось большего. Хотелось дать ему то же, что он давал мне. Моя рука, дрожащая, потянулась вниз, к его животу, ниже. Я нащупала твёрдый, горячий бугор под тканью его штанов. Впервые он не остановил меня. Наоборот, он издал низкий стон и прижался своим членом к моей ладони, поощряя.
Этого разрешения было достаточно. Моя наглость, подогретая его пальцами внутри меня, расцвела пышным цветом.
— Я хочу… — прошептала я, глядя на него снизу вверх. — Попробовать тебя на вкус.
Он замер. Его пальцы внутри меня остановились. Он смотрел на меня, его глаза, тёмные и дикие, изучали моё лицо, ища тени сомнения или игры. Он видел только желание.
— Ты уверена? — спросил он снова, но на этот раз в его голосе не было сомнений, только хриплое предвкушение.
— Больше, чем в чём бы то ни было, — выдохнула я.
Он медленно вынул пальцы из меня. Плавным, властным движением он перевернул нас. Теперь он лежал на спине, а я оказалась сверху, сидя на его бёдрах. Его руки легли на мои бёдра, но не направляли, просто лежали, тёплые и тяжёлые.
— Тогда действуй, — сказал он, и в его голосе была вызов и бесконечное доверие. — Как тебе хочется. Я весь твой.
Я, всё ещё дрожа от возбуждения и новой власти, сползла с него ниже. Мои пальцы потянулись к пуговице его штанов, расстегнули её, затем молнию. Он приподнял бёдра, помогая мне стянуть с него всё. И тогда он предстал передо мной во всей своей… величественной полноте. Он был большим, внушительным, с напряжёнными венами, а капля влаги уже блестела на кончике. От одного вида у меня перехватило дыхание.
Я наклонилась, и мой язык первым коснулся его кожи у основания. Он был солёным, пахнущим только им. Я облизнула его снизу вверх, медленно, изучая каждую выпуклость, каждый изгиб. Он резко вдохнул, его пальцы впились мне в бёдра, но он не двигался, позволяя мне вести эту игру.
Потом я взяла его в рот. Не полностью, я была не готова, но так, как могла. Мои губы обхватили головку, язык скользнул по самой чувствительной части. Он застонал, и этот звук, глубокий, неконтролируемый, был для меня лучшей наградой.
— Да, Сашенька… вот так… — прошипел он, его руки теперь гладили мои волосы, не давя, просто касаясь.
Я экспериментировала, слушая его дыхание, его стоны. То ускорялась, то замедлялась, то снова брала в рот лишь кончик, играя с ним языком. Я чувствовала, как он напрягается всё сильнее, как его живот подрагивает. Это была невероятная власть — доводить до края этого всегда контролирующего себя мужчину. И в то же время это было подношением. Моим ему.
Он позволил мне продолжать несколько минут, наслаждаясь, но я чувствовала, как его терпение тает, как его контроль вот-вот лопнет. И когда я снова глубоко взяла его в рот, его руки мягко, но неотвратимо отстранили меня.
— Достаточно, — выдохнул он, его голос был сломанным. — Иначе… всё закончится слишком быстро. А у меня на тебя другие планы.
Он притянул меня обратно к себе, к своим губам, и его поцелуй теперь был благодарным, яростным и полным новой, нетерпеливой решимости. Фаза нежностей и прелюдий подходила к концу. В воздухе повисло осознание, что следующее, что произойдёт между нами, будет тем самым, окончательным, главным шагом. И мы оба были к нему готовы.
Он не дал мне опомниться после головокружительной слабости, что накатила следом за его уходом. Его руки снова перевернули меня, уложив на спину. Его взгляд, тёмный и неумолимый, скользнул по моему лицу, потом ниже.
— Ты думала, это конец? — прошептал он, его голос был густым от неудовлетворённого желания. Его пальцы снова нашли меня, легко, почти небрежно, скользнули внутри, заставляя меня вздрогнуть от переизбытка чувствительности. — Это только разминка, Багинская.