Выбрать главу


И прежде чем я успела что-то сказать, его голова опустилась между моих ног. Его губы, горячие и влажные, обхватили мой клитор. Нежно, но без прелюдий. Его язык — точный, требовательный — начал работать. Это была не ласка, это была целенаправленная атака. Волна такого острого, нестерпимого удовольствия накрыла меня с головой, что я вскрикнула, выгнув спину. Я схватилась за простыни, за его волосы, пытаясь оттолкнуть или, наоборот, прижать ближе — сама не знала.


— Вадим… стой… слишком… — я лепетала, но он только ускорял ритм, меняя давление, угол, не давая ни секунды передышки. Его пальцы внутри двигались в такт его языку, создавая двойную, сокрушительную стимуляцию.


Моё тело взорвалось. Оргазм накатил стремительно, яростно, вырывая из горла нечеловеческие стоны. Я билась в его руках, как в припадке, а он лишь прижимал меня сильнее к своему рту, высасывая каждую секунду конвульсий, каждый спазм, пока я не обмякла, беспомощная и совершенно опустошённая.


Он медленно поднялся, его губы и подбородок блестели. Он смотрел на меня сверху, его собственное дыхание было неровным, а член стоял колом, пульсируя в сантиметре от моей кожи.

— Видишь? — его голос был хриплым. — Это было только начало. Теперь — главное.


Он привстал на локти, его тело нависло надо мной. Одной рукой он взял свой член, провёл головкой по моим губам, уже опухшим и чувствительным, собрав влагу. Ощущение было странным и невероятно возбуждающим.

— Сейчас нужно будет потерпеть, — сказал он, и в его глазах не было жалости, только суровая правда и та самая, обжигающая нежность. — Совсем чуть-чуть. Расслабься и доверься.


Я, всё ещё опьянённая оргазмом, в тумане блаженства, кивнула. Голова была тяжёлой, тело — податливым. Я была готова.


Я почувствовала давление. Твёрдое, неумолимое. Он направил себя и начал входить. Медленно. Сантиметр за сантиметром. И тогда боль, острая, разрывающая, пронзила меня, рассеивая сладкий туман. Я инстинктивно вскрикнула и напряглась всем телом, пытаясь сжаться, вытолкнуть вторжение.


Он немедленно остановился. Полностью. Не двигался. Его лицо было рядом, его губы коснулись моих.

— Дыши, — приказал он тихо, но властно. Его руки мягко легли мне на бёдра. — Не борись. Пропусти меня внутрь. Я не сделаю тебе больно больше, чем это необходимо. Доверься.


Я зажмурилась, пытаясь совладать с паникой и болью. Сделала глубокий, дрожащий вдох. Выдох. Попыталась расслабить мышцы, которые свело судорогой. Боль отступила, сменившись всё тем же давящим, непривычным полнотой ощущением.


— Вот так, — одобрительно прошептал он. — Моя хорошая девочка.


И он снова двинулся вперёд. Так же медленно, не спеша, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру его вторжения. Боль возвращалась волнами, но уже не такая острая, смешиваясь с чувством невероятной интимности и близости. И когда, наконец, он вошёл полностью, когда наши тела соединились без остатка, мы оба замерли. Он был во мне. Весь. Это было пугающе, тесно, необычно… и совершенно правильно.


Он опустил голову мне на плечо, его дыхание было горячим и прерывистым.

— Всё, — прошептал он прямо мне в ухо. — Ты моя. Окончательно.


И он начал двигаться. Сначала едва заметно, почти не выходя. Плавные, раскачивающие движения, которые заставляли трение рождать не боль, а первые, робкие искры нового удовольствия глубоко внутри. Я застонала, но уже по-другому.

— Да… вот так… — поощрял он, его губы нашли мои, и поцелуй стал отвлекающим манёвром, пока его бёдра начали задавать более уверенный ритм.


Боль уходила, растворяясь в нарастающей волне чего-то другого. Что-то внутри меня раскрывалось, отвечая на его толчки. Я начала двигаться навстречу, неумело, но жадно. Мои стоны стали громче, увереннее, превращаясь в нечленораздельные мольбы.

— Вадим… да… больше…


Он услышал. Его движения стали резче, глубже, быстрее. Он перестал сдерживаться. Каждый толчок теперь достигал какой-то новой, неведомой глубины, задевая что-то, от чего всё внутри сжималось в предвкушении нового взрыва. Он был силён, властен, неумолим. Он взял мои ноги, перекинул их себе на плечи, открыв меня ещё больше, и вошёл под новым углом — и я взвыла, потому что это было уже слишком, это было чудовищно хорошо.


Его лицо было искажено гримасой наслаждения, по его спине струился пот. Он смотрел на меня, на то, как он владеет моим телом, и в его глазах горело дикое торжество.

— Кончай со мной, — приказал он сквозь стиснутые зубы, его ритм стал хаотичным, пограничным. — Сейчас же.