Выбрать главу

— И хватит уже интервью брать, — он снова устроил меня поудобнее на своей груди и накрыл одеялом плотнее. — Спи. Завтра будет новый день. А послезавтра — ещё один. И они наши. Все до единого. И это уже кое-что.


Я прижалась к нему, закрыла глаза, и впервые за вечер рой мыслей утих. Он дал мне не кольцо, а нечто большее — чёткий, разумный план на наше общее будущее. И в его суровой, лишённой сантиментов логике было больше уверенности и надёжности, чем в любой клятве под луной. Он уже строил это будущее. И отводил в нём место мне. Рядом с собой. И пока он был рядом, тёплый и живой под моей щекой, этого было более чем достаточно.



Утренний свет, пробивавшийся сквозь панорамное окно, был холодным и безжалостным. Я потянулась рукой к его стороне кровати. Пусто. Простыня была холодной.


Сердце упало, замирая в ледяной панике. Он уехал? Все рациональные доводы глохли под накатом иррационального страха. Я вскочила, накинула его же свитер, и босиком подбежала к окну.


И увидела. На террасе, в туманном мареве собственного дыхания на морозном воздухе, он отжимался. В одних тёмных трениках. Мускулы на его спине и руках играли под кожей с каждым мощным, размеренным движением. Он был сосредоточен, лицо строгое, тело покрылось легкой испариной, которая тут же застывала в холодном воздухе. Это зрелище было настолько... им, что страх отступил, сменившись смесью облегчения и восхищения.


Я распахнула стеклянную дверь. Ледяной воздух ударил в лицо.

— Ты с ума сошёл? Здесь минус десять! — крикнула я.


Он закончил повторение, встал в одно плавное движение и обернулся. Его лицо было румяным от холода и усилий, но глаза ясными.

— Проснулась, — констатировал он, как будто я совершила подвиг. Он закрыл расстояние в два шага, схватил меня за талию и, не дав вымолвить ни слова, поцеловал. Его губы были холодными, но поцелуй — горячим, властным, пробуждающим. — Доброе утро, Сашенька.

— Доброе... — прошептала я, когда он отпустил мои губы, но продолжал держать. — Почему ты так рано? И... здесь?

— График, Багинская, — ответил он, легко подхватывая меня на руки, чтобы мои босые ноги не касались ледяного настила, и занося обратно в дом. — Он существует всегда. Даже в отпуске. Особенно в отпуске. И спорт в нём — обязательный пункт. — Он поставил меня на тёплый пол, его руки остались на моих бёдрах. — Кстати, отличная альтернатива утренней сигарете. Надёжнее и полезнее. Рекомендую. — В его глазах блеснула знакомая насмешливая искорка.


Я фыркнула, пытаясь скрыть, как его слова задели за живое.

— А я рекомендую не превращаться в мороженое до завтрака, — парировала я. — Я пойду готовить. А ты... иди отогревайся.


Я выскользнула из его рук и направилась на кухню, чувствуя на спине его оценивающий взгляд. В холодильнике, как и обещали, был свежий набор продуктов. Я достала овощи, яйца, крупу. Нашла фартук — простой, холщовый. Идея пришла мгновенно. Я сняла свитер и легинсы, оставшись в одном нижнем белье, и надела фартук поверх. Завязала тесёмки сзади на талии. Теперь я была «одета» только в тонкий шёлк и кусок грубой ткани. Это был вызов. И мольба.


Я принялась резать овощи, варить кашу, стараясь, чтобы всё было красиво. Я слышала, как в душе зашуршала вода, потом стихла.


Он вышел в гостиную, вытирая волосы полотенцем, в одних штанах. Его взгляд скользнул по столу, где уже красовалась миска со свежим салатом, тарелка с пушистой кашей и аккуратно нарезанными яйцами.

— Ого, — произнёс он искренне удивлённо. — Это всё... ты?

— А кто ещё? — я повернулась к нему, стараясь выглядеть небрежно, и позволила его взгляду упасть на мой «наряд».


Его глаза медленно, с явным наслаждением, прошлись от моих босых ног вверх по длине моих ног, задержались на перехвате фартука на талии, на тонких бретельках белья, на открытых плечах. В его взгляде загорелся тот самый, знакомый, опасный огонь.

— Я имел в виду еду, — сказал он, его голос стал низким, бархатным. — Но и то, что на поваре... выглядит ещё аппетитнее.


Он медленно подошёл ко мне. Я не отступала, опершись спиной о столешницу. Он обошёл меня сзади, его руки скользнули под фартук и обхватили мою талию поверх шёлка. Его губы прикоснулись к моему обнажённому плечу.

— Ты специально? — прошептал он, его дыхание обожгло кожу.

— Специально что? — сделала я невинные глаза, глядя на него через плечо. — Готовить завтрак?

— Играть с огнём, — поправил он. Его ладонь легла мне на ягодицу, сжала её сквозь тонкую ткань стрингов, а потом — резкий, звонкий шлепок прозвучал в тишине кухни. Я вскрикнула от неожиданности и вспыхнула. — Наказывается, — закончил он и в одно движение развернул меня лицом к себе.