Кабинет был огромным. Один его вид мог вызвать приступ клаустрофобии у слона. И за большим столом, похожим на посадочную площадку для космического корабля, сидел Он.
Вадим был погружен в изучение каких-то бумаг. Как всегда, в безупречном строгом костюме, но сегодня на его носу красовались очки в тонкой оправе, что делало его похожим на гениального и слегка уставшего злодея из хорошего фильма. Он поднял суровый взгляд на вошедших, и… его лицо смягчилось. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Вадим Юрьевич, Александра пришла. Если что-то нужно будет, позовите, — сказала Анна и выскользнула из кабинета, оставив меня наедине с этим великолепием.
— Анна, два кофе без сахара, пожалуйста, — попросил он, даже не глядя на нее, не сводя с меня глаз.
Когда дверь закрылась, стало так тихо, что я услышала, как стучит мое собственное сердце. Оно колотилось где-то в горле, угрожая выпрыгнуть и запрыгнуть прямо к нему на колени. Под его взглядом я терялась и распадалась на атомы — что, учитывая предмет, было довольно иронично.
— Чего замерла, Багинская? — его голос прозвучал низко и насмешливо. — Входи, присаживайся.
Я, кажется, пожала плечами — универсальный жест для всех, кто не может связать и двух слов. Потом каким-то чудом выдавила: «Здравствуйте».
Он улыбнулся шире и жестом указал на стул рядом с его столом. — Садись ко мне. Ближе.
Я послушно подошла и опустилась на указанное место. В голове роились десятки вопросов: «Что это за место? Почему я здесь? Вы что, директор?». Но я сжимала их в кулак, боясь показаться глупой.
Он сложил руки домиком и принялся меня разглядывать. Медленно. Пристально. Липко. Так, будто я была не студенткой, а какой-то сложной, но очень интересной формулой на доске. От этого взгляда мне стало вдвое некомфортнее. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Господи, я краснею, как помидор!
— Сейчас я дам тебе несколько задач, — наконец нарушил он молчание. — Решишь правильно — отпущу. Не решишь… будем разбираться до ночи.
В голове у меня пронеслась дикая, соблазнительная мысль: «А что, если накосячить? Специально? Чтобы побыть с ним здесь, в этом кабинете, подольше?». Но я тут же отогнала ее прочь. Я не настолько хорошая актриса, чтобы симулировать незнание.
Я старалась не смотреть на него, уставившись в стол, но периферическим зрением видела, как он встал, обошел стол и сел… вплотную ко мне. Боже. Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Он положил передо мной книгу, открыл ее на нужной странице и начал показывать рукой на условия задачи.
— Вот смотри, здесь нужно вспомнить принцип… — его голос звучал прямо у моего уха.
Но я ничего не слышала. В ушах стоял звон, как после рок-концерта. Я лишь смотрела на его профиль, на линию скулы, на то, как двигаются его губы, на маленькую родинку у виска. Я изучала его, как самый увлекательный предмет в мире. От близости мужчины я совсем потеряла равновесие. Мир сузился до размеров этого стола, его руки и его голоса.
Из этого сладкого плена меня выдернуло его обращение.
— Багинская, прием. Нужно подумать хотя бы немного о физике, а не о мальчиках.
Эти слова прозвучали как удар хлыста. Они были произнесены с такой ироничной укоризной, что я моментально вернулась в реальность.
— Я о физике и думаю, — буркнула я, сама не веря своей наглости.
Он фыркнул, явно не поверив ни на йоту, и с театральным вздохом вернулся на свое место, снова погрузившись в документы. А я сидела как в тумане, гипнотизируя взглядом книгу, но не видя ни единой буквы. Этот туман рассеялся только с появлением Анны, которая, словно ангел-хранитель (или демон-искуситель?), принесла две чашки кофе.
Я с жадностью отпила глоток. Горький, крепкий, без сахара, прямо как он. Это придало мне немного смелости. Я взяла ручку и принялась решать. Задачи, к моему удивлению, были не такими уж сложными. Выходит, мои мучения выходных прошли не зря. Решив первую, я подняла на него взгляд.
— Что-то не понимаешь? — спросил он, не отрываясь от бумаг.
— Нет. Просто… интересно. А почему мы здесь? Вместо университета.
Он отложил документы, снял очки и потер переносицу. Без очков он выглядел моложе и… доступнее.
— Университет — не единственное мое место работы, — сказал он. — «Атомэнергопром» — мое детище. Вернее, я его вырастил с нуля вместе с партнерами. Здесь я не Вадим Юрьевич для студентов, а Красовицкий для акционеров. Другая роль. Преподавание это дань уважения прошлому.