Выбрать главу

— Из-за чего? Обычно такие дружбы, с общей юностью, не разрываются просто так.

Я заерзала. Вода вдруг показалась слишком горячей.

— Да ну… ерунда. Неважно.

— Сашенька, — он произнес моё имя так, что по спине пробежали мурашки — на этот раз не от удовольствия. — Говори. Я чувствую, здесь что-то не то. Что-то, что касается меня. Иначе ты бы так не юлила.


Я вздохнула, понимая, что мне не отвертеться. Он как рентген.

— Из-за тебя, — выдохнула я, снова пытаясь отвернуться, но его рука на моем плече мягко, но неумолимо удерживала меня на месте.

В его глазах вспыхнула искра не то что гнева, а холодного, сосредоточенного интереса.

— Объясни. Детально.


— Ладно, — сдалась я, отпивая вина для храбрости. — Лиза влюбилась в тебя. С первой же пары. Это была не симпатия, Вадим. Это было… обожествление. Ты стал её личным культом. Все её разговоры сводились к «а Вадим Юрьевич сказал», «а Вадим Юрьевич такую задачку придумал». Она выучила твой академический план наизусть, боже.


Он слушал, его лицо было непроницаемым.

— Продолжай.

— А потом… ей начало казаться, что ты на меня как-то по-особенному смотришь. Ну, или я на тебя как-то не так смотрю. Короче, она заподозрила неладное. И решила… нейтрализовать угрозу. По-своему.


Я замолчала, снова сгорая от стыда и старой злости.

— Как именно? — его голос стал тише, но в нём появилась стальная нотка.

— Она… написала моей маме. В Вотсап. Отправила скриншоты моих оценок по физике за тот семестр. А там, мягко говоря, было не ахти. И приписала что-то вроде: «Уважаемая Елена Витальевна, как подруга Саши, не могу молчать. Она совсем забросила учёбу, у неё двоек больше, чем у кота блох. Боюсь, её отчислят». — Я с силой выдохнула. — А для моей мамы учёба — это святое. Это прям пунктир. У меня мама и папа — архитекторы, они помешаны на дисциплине и успехах. Начался ад. Постоянные разборки на полмира, истерики, угрозы лишить всего, включая кислорода.


Я увидела, как челюсть Вадима напряглась.

— И как ты узнала, откуда ноги растут?

— А больше некому было доложить, Лиза знала всю мою ситуацию, знала моих родителей. Я тогда… я впервые в жизни реально увидела красное. Приперла её до пар, в коридоре. Кричала, что она предательница, подлая крыса, что из-за её больной влюблённости она готова сломать мне жизнь… — я на секунду замялась. — Чуть не ударила её. Руку занесла… но не смогла. Просто тряслась вся от злости. Она стояла бледная, в слезах, и шептала: «Он слишком хорош для такой, как ты. Ты его недостойна». Вот так. Мы с тех пор не разговариваем. Она меня игнорирует, я её. Всё.


Наступила долгая, тяжёлая пауза. На террасе было слышно только шипение пузырьков в воде.

— Вот как, — наконец произнес Вадим. Его голос был ровным, но в нём что-то зловеще вибрировало. — Мой строгий образ и ваши двойки стали оружием в женской войне. Интересный поворот. — Он отхлебнул вина, его взгляд был прикован к тёмному лесу. — «Недостойна». Смелое заявление.


— Ну, по её мнению, достоин только тот, у кого в зачётке одни пятёрки, — я попыталась пошутить, но шутка не удалась.


Он резко повернулся ко мне.

— Это не смешно, Саша. Это низко, подло и по-детски жестоко. Она воспользовалась твоим слабым местом и твоими отношениями с родителями, чтобы устранить конкурентку. И всё это — под соусом ложной заботы.


Я молча кивнула. Было странно слышать эту оценку от него, взрослого, беспристрастного.

— И что, — продолжил он, его пальцы снова начали водить по моему плечу, но теперь это движение было скорее успокаивающим, — ты после этого и правда полезла исправлять эти двойки? Чтобы доказать… кому? Маме? Мне? Или этой самой Лизе?


— Всем, наверное, — честно призналась я. — И себе в первую очередь. Чтобы никто и никогда не мог тыкнуть мне в лицо моей же неуспеваемостью. Особенно… если речь идёт о тебе.

Он снова тяжело вздохнул.

— Теперь многое становится на свои места. И твой нервный срыв в начале года, и эта лихорадочная тяга всё контролировать, и даже… — он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло понимание, — даже твоё пьяное бегство на машине. Всё это было попыткой сбежать от давления, которое создала не только семья, но и подружка.


— Не оправдывай меня, — прошептала я. — Я сама виновата, что запустила учёбу.

— Запустить учёбу — это одно. А стать мишенью для такого удара — совсем другое, — поправил он. — Ладно. Этот вопрос я возьму на карандаш. А что касается твоей «недостойности»… — он притянул меня к себе, и его губы оказались в сантиметре от моих. — Единственный, кто имеет право решать, достойна ты меня или нет, — это я. И мой вердикт давно вынесен. Ты не просто достойна. Ты — необходимое условие. Без тебя вся моя стройная система даёт сбой. Понятно?