Выбрать главу

— Саша, что ты… — он начал, но замолчал, когда мои пальцы потянулись к поясу его штанов.


Я расстегнула пуговицу, молнию. Мои движения были не соблазнительными, а точными, деловитыми. Я освободила его. Он уже был наполовину возбуждён — от напряжения, от разговора, от близости. Я обхватила его основание одной рукой, чувствуя под пальцами пульсацию, а другой откинула волосы.


— Багинская, это не… — он попытался протестовать, но его голос потерял твёрдость.

— Молчи, — тихо, но чётко приказала я, впервые за вечер глядя на него снизу вверх с властью в глазах. — Ты сказал своё. Теперь мой ход.


И я наклонилась. Я взяла его в рот не с нежностью, а с какой-то почти яростной целеустремлённостью. Мой язык обвил его, губы сжались, и я начала двигаться. Быстро, глубоко, технично. Это не была ласка. Это была демонстрация. Демонстрация того, что у меня тоже есть власть над ним. Что я могу заставить его забыть всё — и злость, и разочарование, и лекции о вреде курения.


Он резко вдохнул, его руки впились в мои плечи, а не в волосы — он пытался отстранить, но сила в его пальцах уже дрожала. Из его горла вырвался подавленный, хриплый стон.

— Чёрт… — прошипел он, и его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. — Прекрати… это нечестно…


Но он не отталкивал. Его сопротивление таяло с каждым движением моего языка, с каждым глубоким погружением. Его пальцы разжались и вместо того, чтобы отталкивать, вцепились в ткань моего халата на плечах. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Я ускорилась, добавила немного вакуума, и услышала, как он скрипит зубами, пытаясь сдержать крик.


Я полностью контролировала ситуацию. Я чувствовала, как он каменеет на моём языке, как его тело напрягается в преддверии разрядки. Его предупредительное сжатие моих плеч стало почти болезненным.

— Саша… я сейчас… — он выдавил, его голос был сломанным, хриплым.


Я не отстранилась. Я приняла его в себя глубже, когда он кончил, чувствуя, как горячие толчки бьют мне в горло. Я не проглотила сразу, позволив ему прочувствовать каждый спазм, а затем медленно, с лёгким звуком, освободила его и проглотила, не отрывая от него влажного, победоносного взгляда.


Мы смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой только потрескиванием поленьев и нашим тяжёлым дыханием. Гнев и разочарование в его глазах полностью уступили место ошеломлению, животному удовлетворению и… новому, глубокому интересу. Он был побеждён. Не моими словами, а моим телом. Его план «серьёзного разговора» был грубо и эффективно сорван.


Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Грязный приём, — произнёс он хрипло, но в его голосе уже не было укора. Было что-то вроде поражённого уважения.

— Зато действенный, — парировала я, всё ещё сидя между его ног. — Ты ещё хочешь поговорить о сигаретах?

Он посмотрел на меня, и уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— На сегодня… тема исчерпана, — сказал он, и его рука протянулась, чтобы поднять меня обратно к себе. — Но имей в виду, Багинская… я запомнил этот ход. И отвечу тем же. В самый неожиданный момент.


Он притянул меня к себе, и его поцелуй был уже другим. Нежным, благодарным, но с обещанием продолжения этой странной, опасной и безумно возбуждающей войны, где оружием было не только слово, но и прикосновение. И я только что выиграла битву самым пошлым и самым эффективным из всех возможных способов.

Уроки соблазнения

Утренний свет был слепящим и безжалостным. Я потянулась рукой к его стороне кровати — пусто. Но паники, той ледяной, как вчера, не было. Была лишь привычная пустота и знание, где его искать.


Я накинула на себя его рубашку, с которой так и не расставалась, и босиком вышла на террасу. Морозный воздух обжег кожу, но я не спешила назад.


Он стоял в планке посреди деревянного настила. Тело было напряжено в идеальную линию, каждая мышца рельефно прорисовывалась под тонкой тканью треников и майки. Капельки пота замерзали у него на висках. Я облокотилась на дверной косяк и смотрела. Просто смотрела. С восхищением, с гордостью, с жадным желанием, которое просыпалось где-то внизу живота при виде этой силы и дисциплины.


Он почувствовал мой взгляд. Не поднимая головы, закончил отсчёт про себя, затем плавно поднялся. Его глаза нашли меня. Он вытер лицо полотенцем, висевшим на перилах, и направился ко мне. Ни слова. Он просто подошёл, взял моё лицо в свои ладони и поцеловал. Глубоко, влажно, с утренней хрипотцой. Пахло морозом, потом и им.