Выбрать главу


Я лежала у него на груди, слушая его усталое, ровное сердцебиение. Наше тело было одним большим, приятно ноющим синяком после дня, который не имел права называться «днём». Это был нескончаемый, изматывающий, восхитительный секс-марафон. Мы занимались любовью на кухне, в душе, перед камином, на той самой столешнице, где утром был «урок». Казалось, каждый квадратный сантиметр этого дома был теперь помечен нашим желанием.


Физически я была опустошена. Каждая мышца кричала о перегрузке. Но внутри всё ещё тлел какой-то маленький, ненасытный уголёк. Я провела кончиками ногтей по его груди сквозь ткань футболки — не царапая, а просто ощущая текстуру.

— М-м, — пробурчал он, его рука, лежащая у меня на талии, слегка сжалась.

Я продолжила. Потом приподнялась, перекинула ногу через его бедро и начала медленно, едва заметно тереться о него, как кошка, ищущая ласки. Плед сполз, открыв моё плечо холодному воздуху.


Он не реагировал несколько секунд. Потом его руки подхватили меня под бёдра и мягко, но решительно отсадили на соседнее кресло, завернув обратно в плед.

— Багинская, — его голос был хриплым от усталости и… изумления. — Ты чего такая ненасытная сегодня? У нас уже закончилось всё, что могло закончиться. Даже резервы. Что с тобой?


Я устроилась в кресле напротив, поджав под себя ноги, и смотрела на него через полумрак. Его лицо было усталым, но глаза всё так же ловили каждый мой жест.

— Ты, — сказала я просто. — Это ты со мной. Ты меня… не выключаешь. Только входишь поглубже, и всё заводится по новой. — Я облизнула губы, чувствуя, как на щеках разливается румянец от собственной откровенности. — И знаешь что? Пока ты меня так… занимаешь, я вообще не думаю о сигаретах. Ни одной мысли. Только о тебе. О твоих руках. О том, как ты входишь. Так что, можно сказать, твоя терапия работает. Просто… требуется постоянное применение.


Он тихо фыркнул, откинув голову на спинку кресла.

— То есть я теперь, как никотиновый пластырь, только… с обратным эффектом? Секс-заместительная терапия?

— Самый эффективный пластырь на свете, — кивнула я, серьёзно. — Но, кажется, с побочным эффектом в виде хронической зависимости от лечащего врача.


Он помолчал, глядя на звёзды.

— И что же мы будем делать, когда я, например, уеду в командировку? — спросил он тихо. — Тебе понадобится суточный запас… «пластыря»?

— Буду вспоминать, — выдохнула я, и в голосе прозвучала неподдельная тоска при одной этой мысли. — И ждать. А пока ты здесь… — я снова сделала движение, будто собираясь подняться и пересесть к нему.


— Сиди, — приказал он, но без былой строгости. В его голосе была усталая нежность. — Мы оба еле живые. Ты хочешь меня добить?

— Я хочу… — я запнулась, подбирая слова. — Я хочу чувствовать тебя. Всё время. Чтобы не оставалось щелочки, куда могла бы пролезть дурная мысль или желание. Ты сегодня заполнил собой всё. Буквально. И теперь… пустота страшна.


Он поднялся с кресла, плед спал с его плеч. Он подошёл ко мне, встал на корточки между моим креслом и перилами террасы. Его руки легли на подлокотники, заключая меня в клетку.

— Пустота не страшна, — прошептал он, его лицо было так близко. — Пустота — это просто пауза. Чтобы набраться сил для нового витка. Ты сегодня получила меня в объёме, достаточном, чтобы хватило на несколько дней вперёд. Как топливо. Понимаешь?

— Не хочу топливо, — капризно прошептала я, касаясь его губ кончиками пальцев. — Хочу тебя. Сейчас. Опять.

— Жадная девочка, — он поймал мой палец, взял в рот, обвил языком, и это простое действие заставило всё внутри сжаться. — Ладно. Но по-тихому. Без эксцессов. Потому что завтра нам нужно будет собрать остатки сил и вернуться в реальный мир.


Он развернул меня в кресле боком, сам устроился сзади на его широком сиденье, притянув меня к себе спиной. Его руки под пледом нашли мои груди, стали мять, перебирать соски. Его губы прижались к моей шее.

— Вот так, — прошептал он, его уже возбуждённый член упирался мне в ягодицы. — Тихо. Медленно. Просто чтобы уснуть.


Но ничего «тихого» и «медленного» из этого не вышло. Потому что его прикосновения, его дыхание, его твёрдость за мото спиной снова разожгли тот самый, ненасытный огонь. И через несколько минут тихие стоны в ночи снова сменились сдавленными криками, а кресло-качалка заскрипело в отчаянном, усталом, но бесконечно сладком ритме. Он снова дал мне то, чего я хотела. Потому что и сам уже не мог отказать ни себе, ни мне в этом последнем, безумном аккорде нашего «вне доступа». И мы, два измождённых, но счастливых существа, доползли до кровати уже под утро, зная, что завтра — возвращение. Но пока что был только он, я и эхо нашего марафона, застывавшее в морозном воздухе.