Выбрать главу


— Не бойся, накормят, — засмеялась Катя. — Ксюша сказала, что уже освоила три рецепта макарон «на случай апокалипсиса».


Саша невольно улыбнулась. Да, это на них похоже. Легко, весело, без лишних церемоний. И в этот момент она почувствовала, как сильная тоска по Вадиму отступила еще на шаг, превратившись в тихую, глубокую грусть где-то на дне души. А на поверхности уже бушевало желание увидеть подругу, обнять ее, расспросить обо всем и, может быть, на пару часов забыть о том, что эти три дня пролетели незаметно.


Лифт плавно поднялся на двенадцатый этаж. В узком белоснежном коридоре пахло свежим ремонтом и тишиной. Катя, не раздумывая, нажала звонок у единственной двери, украшенной смешным войлочным кактусом. Через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге возник Виталик. Он был в просторных спортивных штанах и футболке с каким-то невнятным принтом, босой. Его лицо, обычно озорное на парах, сейчас светилось домашним, немного сонным счастьем.


— Сестренка! — воскликнул он, и Катя буквально впрыгнула к нему в объятия. Они покружились в прихожей, смеясь.

— Ну, давай приглашай на новоселье, хозяин, — сказал Стас, следуя за Катей. Он и Виталик обменялись крепкими, мужскими объятьями — похлопывания по спине, ухмылки. — Не обжился еще, я смотрю.

— Да тут мебель только вчера собрали, — засмеялся Виталик, отпуская Стаса. Потом его взгляд упал на Сашу, замершую на пороге. — Саш! Заходи, холодно же! — Он широко раскрыл объятия, и Саша, улыбаясь, шагнула в них. Обнял он ее тепло, по-дружески, пах домашним печеньем и какой-то мужской пеной после бритья.

— Поздравляю с новым жильем, Виталик, — сказала она искренне.

— Спасибо, спасибо! — Он отступил, оглядев маленькую толпу в прихожей. Взгляд его скользнул за их спины, в пустой коридор лифта. На лице появилось искреннее удивление. — А где Вадим? Не приехал?


Сашина улыбка мгновенно замерла. Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Катя тут же шикнула на брата, толкнув его локтем в бок.

— Виталик, балда бестактный! У него дела! — выпалила она, бросая на Сашу быстрый, извиняющийся взгляд.


Но спасти ситуацию (или, наоборот, взорвать ее) выскочила из глубины квартиры сама причина торжества. Рыжий ураган по имени Ксюха ворвался в прихожую в ярких носках, спортивных шортах и огромной футболке Виталика. Увидев Сашу, она издала победный клич:

— Багинскаяааа!


И через секунду Саша была стиснута в таких объятиях, что воздух с хрипом вырвался из ее легких. Ксюша трясла ее, подпрыгивая на месте.

— Ты где пропадала?! Три дня! Я с ума сходила от любопытства!

— Д-дай вздохнуть, дуреха! — рассмеялась Саша, пытаясь высвободиться. Смех получился немного нервным, но искренним. Энергия Ксюши всегда была заразительной.

— Не дам! Ты мне все должна рассказать! — заявила Ксюша, наконец отпустив ее, но тут же принявшись разглядывать с ног до головы. — Что-то ты какая-то… просветленная. Или помятая. Не пойму.

— А ты какая-то… домашняя, — парировала Саша, тыча пальцем в ее наряд. — Фирменный стиль «от хозяина».

— О, это он у меня стащил! — бодро соврала Ксюша, подмигнув Виталику, который только ухмылялся.


Компания, наконец, переместилась в гостиную. Комната была просторной, светлой, но с легким налетом творческого хаоса: коробка с книгами в углу, нераспакованный проектор у стены, два огромных дивана, заваленных подушками. На полу лежал мягкий пушистый ковер, на котором уже мирно посапывал, свернувшись калачиком, рыжий кот — видимо, новый член семьи.


— Ну что, новоселы, угощайте! — потребовал Стас, разваливаясь на диване с видом полноправного хозяина.

— Сейчас, сейчас, — засуетился Виталик, направляясь к открытой кухне-гостиной. — Ксю, давай накрывай стол! Там салатик тот, что делали, сырная тарелка…

— Девочки, помогите! — крикнула Ксюша, хватая Сашу и Катю за руки и таща их за собой на кухню. — Мужчины пусть отдыхают, они же гости.


Кухня была ультрасовременной и, к удивлению Саши, довольно чистой. Если не считать пачки печенья на столешнице и разбросанных чайных пакетиков. Как только они оказались за пределами слышимости мужчин, Ксюша выдохнула и уставилась на Сашу горящими глазами.

— Ну, все. Три дня тишины. Я готова лопнуть. Говори. Где были? Что делали? И главное, — она понизила голос до драматического шепота, придвинувшись вплотную, — он тебя там, наконец, лишил? Дефлорировал? Проник в святая святых? Ну?!


Саша покраснела, как маков цвет, и зашикала на нее, но не могла сдержать смех. Эта прямотя была такой… ксюшиной. Она переживала за Сашину девственность с таким азартом, будто это был спортивный трофей, который надо было завоевать.