Мама лишь поджала губы и резко развернулась ко мне:
— Саша, не стой столбом. Иди, переодевайся. Через двадцать минут ужин.
Ужин… Это был не прием пищи, а дипломатический прием на минном поле. Стол ломился, свечи млели, фарфор звенел неестественно громко. Папа быстро поглощал еду, мысленно уже находясь в офисе. Мама резала свой стейк на идеально ровные кубики, будто проводила хирургическую операцию. Стас ковырял гарнир вилкой, создавая абстрактную картину на тарелке. Я же чувствовала себя декоративным элементом.
— Ты уже выбрала, куда пойдешь на стажировку? — разнесся мамин голос, нарушая тишину, как удар гонга.
— Еще нет, — я уткнулась в тарелку. — Хотелось бы немного отдохнуть после сессии.
Мама вздохнула — томно и глубоко, как вздыхают, глядя на безнадежно отстающего ученика.
— Отдых — это, конечно, важно, Сашенька. Но карьера не строится сама собой. Первый шаг определяет весь путь.
Стас бросил на меня взгляд, полный братского сочувствия и понимания всей абсурдности происходящего.
— Мам, я только первый курс окончила, — осторожно сказала я. — У меня еще есть время на практики и ошибки.
После ужина, помогла молча убрать со стола, я побежала наверх, в свою крепость. Комната была капсулой времени: те же голубые стены, те же книжные полки, тот же ноутбук на столе. Все чисто, все на месте. И от этого было невыносимо одиноко. Одиночество в этом полном людей доме было особым, звонким, как тишина в соборе.
Я постучала в соседнюю дверь — дверь в царство хаоса.
— Входи! — донеслось изнутри.
Его комната была антиподом моей: ноутбук с бегущими строчками кода, постеры, груда футболок на стуле, царственный беспорядок. Стас сидел на кровати, отложив телефон.
— Ну что, сестренка, — он ухмыльнулся. — Добро пожаловать в наш цирк. Как впечатления?
Я плюхнулась рядом, обхватив колени.
— Как в плохом фильме. Все настолько… предсказуемо и тоскливо.
— Родители? — спросил он, уже зная ответ.
— Мама снова про карьеру. Словно у меня в голове кроме резюме и вакансий ничего быть не может. Хоть бы раз спросила, как у меня дела на самом деле.
— Её не переделать, Саш, — он потянулся. — У нее своя программа. Наша задача — не дать ей сломать нашу.
— А та девушка… — я запнулась. — Это оно? Тот самый секрет, из-за которого ты отказался ехать с нами на отдых?
Он выдохнул, и его напускная бравада куда-то испарилась.
— Да, она самая. Поэтому я и остался. Надо было разобраться.
— И что? Разобрались? — я не удержалась от улыбки.
— Работа в процессе, — он загадочно подмигнул. — Как решу что-то конкретное — ты будешь первой, кому скажу.
Мне стало заметно легче. Я обняла его.
— Спасибо, Стас. Я тебя люблю.
Он потрепал меня по плечу.
— Всё образуется. Даже когда кажется, что всё — полная безнадега.
За окном окончательно стемнело. Внизу поскрипывали половицы, Бакс посапывал у кого-то под дверью. А я сидела в этой комнате, пахнущей кофе, старыми книгами и братской поддержкой, и впервые за весь этот долгий, нелепый день почувствовала, что я дома. Не в доме с колоннами, а там, где тебя понимают. И пусть этот островок был завален хламом и неразберихой — он был настоящим.
Совершеннолетие
Я проснулась от странного шума за дверью. Сначала подумала, что это Бакс опять что‑то натворил — может, стащил со стола печенье или разгрыз очередную игрушку. Но потом до меня донеслись приглушённые голоса, и я резко распахнула глаза.
На прикроватной тумбочке мерцал экран телефона: 8:03. Воскресенье. Моё восемнадцатилетие.
Дверь в спальню распахнулась, и в комнату ворвалась целая толпа. Мама с папой, Стас — все с улыбками, в руках воздушные шарики, в воздухе хлопушки рассыпают конфетти.
— С днём рождения, Сашенька! — хором закричали они.
Я села на кровати, всё ещё не веря, что это не сон. Мама бросилась ко мне, обняла, поцеловала в лоб. Папа, обычно такой сдержанный, широко улыбался и держал в руках маленький торт со свечами. Стас, как всегда, не удержался от шутки:
— Ну что, старушка, теперь официально можешь голосовать и брать кредиты!
Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Несмотря на всю строгость родителей, на их бесконечную занятость, они помнили — и устроили это маленькое чудо.
— А теперь вниз! — скомандовал папа. — Там твой главный подарок.