Я медленно, будто в замедленной съемке, начала собирать свои вещи. Руки все еще немного дрожали. Мир за стеклянной стеной кабинета начал возвращаться: я увидела, как по коридору прошла Анна с кипой бумаг, бросив на нас быстрый, полный любопытства взгляд.
— Спасибо, — пробормотала я, вставая. Ноги были ватными.
— Саша, — окликнул он меня по имени. Впервые. Не «Багинская», а «Саша». Я замерла на месте, не дыша. — В следующий раз, когда будешь искать меня в коридорах универа, просто позвони. Экономнее, во всех смыслах.
Я обернулась. Он смотрел на меня с такой смесью серьезности и скрытой усмешки, что у меня перехватило дыхание.
— Вы… вы видели?
— Весь поток видел, как ты сегодня бродила по корпусу с видом потерянного котенка, — он ухмыльнулся. — Я просто подумал, что у тебя, наверное, срочный вопрос по физике.
Я почувствовала, как по шее разливается жгучий румянец. Боже, я была так очевидна!
— Я… мне просто нужно было… — я безнадежно запнулась.
— Не оправдывайся, — он мягко прервал меня. — Просто запомни номер. И используй его по назначению. Для вопросов по учебе, разумеется.
«Разумеется», — мысленно эхом повторила я. Конечно, только для учебы. Ага, щас.
— Хорошо, — кивнула я, пытаясь придать своему лицу выражение деловой серьезности. — Буду иметь в виду.
Я уже почти вышла за дверь, когда его голос снова остановил меня.
— И, Саша?
— Да?
— На твоем месте я бы не стал рассказывать Лизе Комаровой о нашем внеурочном занятии. — Его тон был нейтральным, но глаза говорили о многом. Он знал. Знает про нашу вражду, про ее зависть. Это было предупреждение. И забота.
Этот простой жест, эта крошечная деталь заставила что-то теплое и огромное расправить крылья у меня в груди.
— Не собиралась, — честно сказала я.
Наконец я выбралась из кабинета. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Я прислонилась спиной к холодной стеклянной стене, закрыла глаза и выдохнула. Весь этот час сжался внутри в один яркий, оглушительный взрыв. Его взгляд, его улыбка, его голос, его запах. И его последние слова: «Просто позвони».
Доставая телефон из кармана, я с улыбкой сохранила его номер в контакты. Имя я выбрала без тени сомнений: «Вадим Юрьевич 🚀☢️». С ракетой и знаком радиации. Потому что это было точное описание эффекта, который он на меня производил: мощный, стремительный и чертовски опасный.
Когда я вышла на улицу, уже стемнело. Город зажег огни, и они казались мне сегодня особенно яркими. Я села в машину, но не завела ее сразу, а просто сидела, глядя на светящееся здание «Атомэнергопрома». Где-то там, на одном из верхних этажей, он все еще сидел за своим огромным столом. И теперь он был не просто моим недосягаемым преподавателем. Он был человеком, который видел мое замешательство, который дал мне свой номер и который попросил просто позвонить.
Я завела мотор и уехала, унося с собой хаос в душе и одну простую, оглушительную мысль: это было только начало.
Дорога домой прошла в каком-то сладком тумане. Я правила машиной на автопилоте, а в голове крутилась одна-единственная пластинка: «Просто позвони. Просто позвони. Просто поз-во-ни». Слова приобретали разную интонацию — то ироничную, то нежную, то приказную. Я даже включила радио, чтобы перебить этот назойливый внутренний звук, но каждая песня о любви казалась написанной специально для меня. В конце концов, я выключила все и ехала в тишине, наслаждаясь собственным сумасшествием.
Мой дом — это не дом, а эталон архитектурного перфекционизма, воплощенная мечта моих родителей. Все линии идеальны, цвета выдержаны в спокойных серо-бежевых тонах, ни одна деталь не выбивается из концепции «минимализм и порядок». Обычно эта стерильность меня слегка угнетала, но сегодня даже она казалась прекрасной. Я вошла, бросила ключи в блюдо на консоли (мама ненавидит, когда я это делаю) и услышала знакомый цокот когтей по полированному полу.
Навстречу мне несся мой личный антидепрессант — Бакс, он же «пожиратель тапочек и генератор слюней». Он подскочил, пытаясь лизнуть меня в лицо, виляя хвостом с такой силой, что сметал со столика все папки.
— Бакс, привет, радость моя! — я присела на корточки, обняла его мохнатую шею и уткнулась носом в теплую шерсть. Он пах домом, печеньем и безусловной любовью. — Ты не представляешь, какой у твоей хозяйки день. Просто ядерный взрыв в отдельно взятой жизни.
Бакс, конечно, не представлял. Ему было достаточно, что я чешу его за ухом. Он вздохнул с блаженным видом и повалился на пол, подставляя пузо. Вот оно, простое счастье. Никаких сложных формул, никаких двусмысленных взглядов — почесали пузо, и ты бог.