— Нет! Нет, это... разовое. Спонтанное, — затараторила я.
— Спонтанное, — он сделал паузу. В трубке послышался звук наливаемой жидкости. Вода? Кофе? В пять утра — определённо кофе. Спасибо, Стас. — Спонтанные ночные концерты, как и спонтанные пьяные поездки за рулём, имеют свойство заканчиваться определёнными... санкциями.
Я замерла. Стас, уловив суть, ехидно подмигнул мне.
— Я не пьяная! — возмутилась я.
— Это радует.И долго ты планируешь… подчиняться этому вдохновению? — спросил он. Теперь в голосе не осталось и намека на сахар. Только четкая, вымеренная дикция. Голос человека, который составляет протокол нарушений.
— Нет! Я уже… я пойду спать, — поспешно сказала я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Сразу? — уточнил он. — Без бисов? Без инструментального прощального слова?
— Без бисов! — поспешно заверила я. — Абсолютно. Тишина. Полная.
На другом конце провода воцарилась пауза. Такая густая, что, казалось, ее можно потрогать.
— Это, безусловно, самое мудрое решение за сегодняшнюю ночь, — наконец произнес он. И в его тоне вновь появились нотки, но теперь это была легкая, язвительная насмешка. — И, Сашенька, давай договоримся. В следующий раз, когда на тебя будет накатывать подобное творческое цунами, ты согласуешь свою концертную программу. Желательно, в рабочее время. И лично со мной. Потому что я, как твой научный руководитель и… заинтересованное лицо, должен быть в курсе твоих спонтанных арт-проектов. Особенно если они угрожают покою твоих родственников и, как следствие, моему телефонному покою в пятом часу утра. Всё ясно?
Каждое слово было отчеканено, как монета. «Согласуешь». «Цунами». «Заинтересованное лицо». Это было так по-вадимски, так смешно и так смертельно серьезно одновременно, что я могла только кивать, забыв, что он меня не видит.
— Да. Ясно. Прости.
— Не за что, — сухо ответил он. — Иди спать. Сейчас же.
— Иду.
— Доброй ночи.
Он положил трубку. Не «спокойной ночи, Сашенька». Просто «доброй ночи». Как гвоздь в крышку моего ночного концертного гроба.
Я опустила руку с телефоном и медленно повернулась к Стасу. Он уже сидел на диване, подперев голову рукой, и смотрел на меня с нескрываемым научным интересом.
— Ну что? — спросил он. — Он тебя… отформатировал?
— Приказал согласовывать репертуар, — мрачно сказала я, швыряя ему его телефон обратно. Он ловко поймал его одной рукой.
— Боже, он и вправду невыносим, — с каким-то почти восхищением произнес Стас. — Ладно, а теперь – марш в койку. Чтобы я не слышал ни звука. Ни фальцета, ни скрипа пера в дневнике, ни шуршания нот. Понятно?
Я, не говоря ни слова, побрела наверх. Я выползла в свою комнату, зарылась в подушку и через пять минут провалилась в тяжелый, без сновидений сон виноватого ребенка.
---
А вот моим мужчинам уснуть было не суждено.
Стас, оставшись в гостиной, еще минут пять просто сидел в темноте, глядя на рояль.
— «Согласуй концертную программу», — вдруг громко передразнил он Вадимову интонацию, покачивая головой. — Да он просто космический зануда. И почему она его слушается?
Он поднялся наверх, стараясь ступать как можно тише, и скользнул обратно в постель к Кате.
— Усмирил? — сонно пробормотала она.
— Не я. Его ледяное величество. Приказал ей согласовывать творческие порывы в рабочее время, — Стас фыркнул в подушку. — Знаешь, я не перестаю его уважать. Он единственный, кто может ее остановить, не повышая голоса. Просто… разумным, невыносимо правильным словом.
— Они же идеальная пара, — зевнула Катя. — Хаос и порядок. Огонь и лед.
— Огонь и ледяной айсберг, который тушит огонь одним взглядом, — поправил Стас. — Ладно, спи. Хотя… теперь я не усну. У меня в голове крутится эта дурацкая мелодия. «Одно и то же»… Одно и то же…
Он заворчал и натянул одеяло на голову.
---
А в своем пентхаусе Вадим тоже не спал. Он стоял у панорамного окна, глядя на спящий город, и медленно вращал в пальцах телефон. На его лице играла странная полуулыбка. Он поднял аппарат, еще раз взглянул на время звонка от Стаса: «04:41». Потом открыл чат с Сашей. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он стер начатое, подумал, и набрал новое сообщение.
Вадим : Завтра в 18:00 у меня в кабинете совещание по твоему творческому цунами. Не опаздывай.
Он отправил, положил телефон на стол и налил себе виски в тяжелый бокал. Стоя в темноте, он сделал глоток, и его плечи чуть дрогнули – не от холода, а от беззвучного смеха. «Вдохновение нахлынуло», — мысленно повторил он и покачал головой. Завтра будет интересный разговор.