Идиллию нарушил голос из гостиной.
— Ну что, нашу ядерную принцессу наконец-то занесло в родные пенаты? Я уж думал, ты решила поселиться в университетской библиотеке, чтобы быть ближе к своему… э-э-э… предмету обожания.
Из гостиной вышел Стас, мой старший брат. В одной руке у него был бутерброд с колбасой (в этом доме, полном здоровой пищи, он был главным контрабандистом вредной еды), в другой — пульт от игровой приставки. На нем были растянутые спортивные штаны и футболка с надписью «Не мешай, генерирую гениальные мысли». Выглядел он как типичный IT-шник на удаленке, каковым, в общем-то, и был.
— Стас, не придумывай. — насторожилась я, продолжая чесать Бакса.
Стас фыркнул.
— Саш, ты в последнее время ходишь с таким видом, будто тебе явилась сама Богородица в образе учебника по квантовой механике. Плюс, в субботу вечером ты отказалась смотреть со мной новый сериал, сославшись на «неотложные дела с волновыми уравнениями». Это уровень тревоги. Я за тебя начал волноваться.
Он подошел ближе и прищурился, изучая мое лицо.
— Так… Бледность незначительная. Зрачки расширены. На лице — следы идиотской улыбки, которая никуда не девается. И щеки горят, как у честного пионера. — Он сделал паузу для драматизма. — Диагноз: ты или влюбилась, или тебе наконец-то поставили зачет по сопромату. И так как сопромат у тебя только в следующем семестре, склоняюсь к первому варианту.
Черт бы побрал его дедукцию! Он всегда читал меня как открытую книгу. Я попыталась сделать безразличное лицо.
— У меня просто продуктивный день был. Отработку по физике закрыла.
— Отработку? — Стас сел на ступеньки лестницы, отломил кусок бутерброда и протянул его Баксу, который моментально забыл про мое существование, предатель. Готова биться чтоб заклад, он бы меня продал за кусок мышиной шкурки, даже не раздумывая. — В понедельник? В шесть вечера? У вашего зануды Красовицкого? Что-то тут не так.
— Он не зануда! — выпалила я и тут же пожалела.
Лицо Стаса расплылось в торжествующей ухмылке.
— Ага! Значит, все-таки он! Вадим Юрьевич Красовицкий, молодой и строгий преподаватель. Я погуглил, между прочим. Фоток нет, но описание впечатляет. «Молодой ученый, совмещает преподавание с работой в «Атомэнергопроме». — Он свистнул. — Серьезная шишка. И ты, малышка, вляпалась по уши.
— Я не вляпалась! — запротестовала я, чувствуя, как снова краснею. — Я просто… уважаю его как педагога!
— Как педагога, — передразнил он меня. — Ну конечно. А то, что ты сейчас краснеешь, как помидор, и у тебя глаза горят, — это от большого уважения к его педагогическому таланту. Ясно, понятно.
Бакс, закончив с бутербродом, снова подошел ко мне и ткнулся мордой в колени, требуя продолжения банкета. Я обняла его, ища защиты.
— Отстань, Стас.
— Ни за что. Это моя братская обязанность — издеваться над твоими романтическими порывами. Так где же проходила эта судьбоносная отработка? В какой-нибудь пыльной аудитории?
Я поняла, что попала в ловушку. Если я совру, он раскусит меня за секунду. Если скажу правду… он сойдет с ума.
— В его кабинете, — выдохнула я, стараясь говорить как можно небрежнее.
— В университетском?
— Нет. В «Атомэнергопроме».
Стас замер с куском бутербода на полпути ко рту. Его глаза округлились.
— В «Атомэнергопроме»? — повторил он. — То есть ты, студентка второго курса, в рабочее время приехала в главный офис одной из крупнейших холдинговых компаний… на отработку по физике? Саш, это даже не «вляпаться». Это уже падение в черную дыру с головой.
— Он там директор! — быстро объяснила я. — И у него не было времени в универе! И все было строго официально! Кофе даже секретарша приносила!
— Секретарша? Кофе? — Стас отложил бутерброд и провел рукой по лицу, изображая крайнюю степень озадаченности. — Ладно, забудем про этику. Что он сказал? Что ты сказала? Он смотрел на тебя так, как смотрят на отличницу, или как на девушку?
— Стас!
— Что «Стас»! Я твой брат! Мой долг — допросить тебя с пристрастием. Так что? Были признаки симпатии? Хоть один намек?
Я закрыла лицо руками, но не могла сдержать улыбки. Мне отчаянно хотелось кому-то все выложить, а Стас, при всей своей задиристости, был тем человеком, которому я доверяла.
— Он… он дал мне свой номер. Сказал, чтобы я звонила, если что.
Стас замер в театральном изумлении, прижав руку к сердцу.