Я даже не заметила, как он подошёл. Тень упала на мой блокнот, и только тогда я оторвалась от экрана. Вадим стоял рядом, скрестив руки, и смотрел на меня с какой-то странной, одобрительной улыбкой.
— Хватит работать, Сашенька. Пора домой, — сказал он мягко.
Я моргнула, с трудом переключаясь.
— Что? Нет, ещё рано. У меня тут… — я ткнула пальцем в монитор, — …целый отдел маркетинга пытается впихнуть невпихуемое в отчёт по KPI. Я им сейчас объясню, что это не пройдёт. Если хочешь — езжай, я сама потом доберусь.
Я снова уткнулась в экран, выводя очередной запрос. Вадим замер на месте. Я краем глаза увидела, как его брови поползли вверх в искреннем, почти комическом удивлении. Такого поворота он явно не ожидал.
Он рассмеялся. Коротко, но с настоящей теплотой.
— Багинская, вы меня поражаете, — сказал он, и в его голосе звучало неподдельное восхищение. — Пять минут назад вы изнывали от желания нарушить субординацию, а сейчас отправляете на переделку работу целого отдела. Где вас учат такой концентрации?
— На факультете техники и современных технологий, — буркнула я, не отрываясь. — И в школе выживания со старшим братом. Вадим, тут цифры вообще не бьются, это же очевидно! — я уже обращалась к нему не как к мужчине, а как к эксперту.
Он наклонился, взглянул на то, что я выделила, и кивнул.
— Да, согласен. Но это можно сделать завтра. Сейчас — конец рабочего дня. Иди собирайся.
— Минутку, — проворчала я, быстро дописывая и отправляя ещё одно письмо. Только после этого, с облегчённым вздохом, я откинулась на спинку кресла и вытерла глаза. Мир вокруг снова обрёл очертания. И в нём был он, смотрящий на меня с тем самым, смешанным выражением — где одобрение граничило с лёгким раздражением оттого, что его не послушались сразу.
В итоге, конечно, он настоял на своём. Через десять минут мы уже спускались в подземный паркинг к его чёрному, бесшумному внедорожнику.
В машине царила другая атмосфера. Не та, что была утром по дороге из глэмпинга. Теперь Вадим пытался вернуть нас в то русло.
— Ну что, генерал Багинская отбыл на покой? — пошутил он, плавно выезжая на ночную улицу.
— Мм-м, — промычала я в ответ, глядя в окно и мысленно прокручивая, правильно ли я составила запрос в финансовый отдел.
— Саша?
— Да?
— Я спросил, как ты себя чувствуешь после рабочего подвига.
— Хорошо. Эффективно.
Он помолчал, явно ожидая большего.
— Работа закончилась, — напомнил он, и его голос приобрёл ту самую, низкую, интимную окраску. — Ты хотела ласки. Вот он я, весь твой. Готов к эксплуатации.
Он положил свою свободную руку мне на колено. Ладонь была тёплой, тяжёлой, знакомой. Раньше от одного этого прикосновения всё внутри замирало и тянулось к нему.
Сейчас же я… не отреагировала. Вернее, отреагировала, но как-то отстранённо. Я положила свою руку поверх его, но не погладила, а просто оставила её там, продолжая смотреть в окно на мелькающие огни. Его слова с террасы звенели у меня в голове, как набат: «Это взрослые правила, Саша. Ты хотела быть со мной на равных, хотела работать вместе? Вот она, цена. Дисциплина».
Он был прав. Абсолютно, на все сто процентов прав. Работа в его холдинге — это не игрушка, не способ быть ближе к нему. Это шанс. Лотерейный билет, который выпал мне, 18-летней студентке. Сюда брали только лучших из лучших, с опытом, с репутацией. А я попала по блату? Да. Но я останусь и буду здесь не «девчонкой босса», а специалистом только если буду работать. Если буду видеть эти нестыковки в отчётах и иметь смелость их указывать. Если буду «Александрой Андреевной» для всех, включая саму себя.
Ставить на карту этот шанс, растворяясь в нём как влюблённая девочка, было бы верхом глупости. Да, я его хотела. Да, я соскучилась. Но эта ласка, эти моменты слабости — они для дома. Для тёмного салона машины по дороге из глэмпинга. А не для того, чтобы снова позволить эмоциям взять верх там, где нужна голова.
— Сашенька, ты меня слышишь? — его голос прозвучал прямо у уха. Он наклонился ко мне, его дыхание коснулось шеи.
— Слышу, — сказала я, наконец повернув к нему лицо. В салоне было темно, но я видела его глаза, прищуренные от недоумения и зарождающегося раздражения. — Прости. Я просто… обдумывала рабочие моменты.
— Рабочие моменты сейчас должны волновать тебя меньше всего, — сказал он, и в его тоне зазвучала лёгкая, но властная нотка. Он притянул меня к себе, пытаясь найти мои губы.