Я торжествующе протянула ему тряпку для пыли. Война с хаосом была выиграна. Пусть и ценой братского сна и собственной репутации сумасшедшей. Но порядок восторжествует.
Спать в этом доме больше никто не ложился. После ультиматума Саши и до самого семи утра в доме царила деятельность, больше похожая на наказание, чем на хозяйственную активность. Мыли полы, протирали пыль на самых верхних полках, разбирали завалы на антресолях. Стас двигался как зомби, но каждый раз, проходя мимо Саши, не мог удержаться от язвительного комментария.
— Осторожно, не дыши на эту вазу, — бурчал он, протирая пыль с семейной хрустальной безделушки. — В ней теперь, наверное, стерильная среда, а ты её нарушишь.
— А вот здесь, видишь, пылинка, — показывала ему Саша пальцем на идеально вымытый подоконник. — Целая экосистема! Уничтожь её, пока она не эволюционировала во что-то разумное и не потребовало ночного концерта.
Катя, пытаясь как-то смягчить обстановку, сварила огромный турок крепчайшего кофе. Стас, засыпая на ходу, пил его большими глотками, будто это был эликсир жизни. Его глаза были красными, веки отяжелевшими, но злость не давала ему отключиться.
Именно в этот момент Саша, сиявшая какой-то противоестественной, маниакальной бодростью, подошла к нему. Она обняла его за руку, прижалась щекой к плечу.
— Стасик, у меня есть идея! — объявила она сладким, заговорщицким голосом.
Стас аж вздрогнул от прикосновения и этого тона. Он медленно, как в страшном фильме, повернул к ней голову. Его взгляд был полон такой немой, леденящей злобы, что, казалось, кофе в его кружке покрылся инеем.
— Идея, — повторил он плоским, безжизненным голосом. — На этот раз что? Дом перекрасить в розовый в тон твоей конфискованной тачки? Полы перестелить под мелодию «Седой ночи»? Или, может, крышу снести, чтобы звёздам было удобнее на нас смотреть?
Саша надула губы, делая вид, что обижена.
— Это не смешно. Всё гораздо проще и душевнее. — Она сделала паузу для драматизма. — Давай сделаем парные тату! Брат и сестра. Например, ноты той самой песни. Или… ты — укулеле, а я — рояль!
В комнате повисла тишина. Катя замерла с тряпкой в руке. Стас несколько секунд просто смотрел на сестру, словно пытаясь распознать в её чертах признаки инопланетного вмешательства.
— Тату, — наконец выдавил он. — Отличная идея. Знаешь, что я тебе набью? На лбу. Всего одно слово. «ДУРА». Чтобы все, включая тебя, сразу понимали, с кем имеют дело.
Саша фыркнула, отпустила его руку и отступила на шаг.
— Ну и ладно. Злой. Недоспавший. — Она направилась к лестнице, чтобы собраться. На прощание обернулась и с самой сладкой, язвительной улыбкой бросила: — Желаю вам обоим максимально продуктивного дня! Не забудьте проветрить, а то воздух застоялся от негатива!
Стас, недолго думая, швырнул в её сторону скомканную тряпку.
— А тебе, сестрёнка, желаю, чтобы на паре у твоего Красовицкого спросили как раз то, что ты в пять утра выбивала из себя вместе с пылью из-под дивана! — прогремело ей вслед.
---
Час спустя Саша уже сидела в аудитории. Первой парой была математическая экономика у Виталика. Ксюша, сияющая и выспавшаяся, уже заняла место в первом ряду — прямо перед кафедрой, чтобы не отрывать влюблённых глаз от своего преподавателя-возлюбленного. Саша села рядом, сбрасывая рюкзак.
Она наблюдала за этой картиной, и внутри всё переворачивалось от абсурда. Вот он, Виталик. Позаверашний соучастник ночного бардака, певец с балкона, чувак в спортивных штанах, который ел её печенье с кухни. А сейчас он стоит у доски в тёмных джинсах и толстовке (всё же не в костюме), и с умным видом вещает о предельной полезности, эластичности спроса и функциях Кобба-Дугласа. Рядом — её лучшая подруга Ксюша, которая провела с ним всю ночь, сейчас сидит, подперев голову рукой, и делает вид, что понятия не имеет, какой у него рисунок родинок на спине или как он храпит. Она смотрит на него широко раскрытыми, «внимающими» глазами, а сама, наверное, думает о том, как они позавтракали.
Саша не выдержала и тихо хохотнула прямо вслух. Это был сдавленный, нервный смешок усталости и иронии. Ксюша обернулась и подмигнула. Виталик на секунду прервался, и его взгляд скользнул по девушкам. На Саше он задержался чуть дольше, и в его глазах мелькнуло понимание и ответная усмешка. Он-то знал, откуда у неё такие синяки под глазами.
— Ну что, — сказал Виталик, закончив объяснение темы. — Кто чувствует в себе силы и, что важнее, понимание, чтобы пойти к доске и разобрать пример? Желающие есть?