— Браво, Багинская, — произнёс он. И в его голосе не было ни тепла, ни намёка на вчерашний разговор в кабинете. Только профессиональное признание. Он открыл журнал, нашёл её фамилию и с особым, чуть более сильным нажимом поставил жирную «пять» рядом с вчерашней двойкой. Затем поднял взгляд и добавил, обращаясь скорее ко всей группе, но глядя на неё: — Можете ведь, когда хотите.
Саша позволила себе злобную, торжествующую улыбку. Не радостную, а именно злобную. «Победила», — пронеслось в голове. Она села, чувствуя, как по телу разливается удовлетворение от хорошо выполненной работы. «Думал, я и дальше буду таять от одного твоего вида? — мысленно бросила она ему. — Ошибаешься. Теперь так будет всегда».
---
Следующей была физкультура. В прошлом семестре они с Ксюхой считали эту пару законным поводом посидеть в кафе или просто сбежать домой. Сегодня Саша, сменив джинсы на спортивную форму, стояла на старте кросса с видом олимпийской чемпионки, готовой к бою.
— Саш, ты чего? — прошептала Ксюша, пытаясь застегнуть кроссовок. — У нас же договорённость: пробежали круг для вида — и в душ на болтовню.
— Нет договорённостей, — отрезала Саша, приседая для разминки. — Сегодня я бегу.
Прозвучал свисток. Саша рванула с места, как угорелая. Она не бежала — она мчалась, сметая воздух перед собой, сжигая в мышцах остатки ночной ярости, недосыпа и той странной, кипучей энергии, что двигала ею с утра. Она обгоняла одногруппниц одну за другой. Преподавательница физкультуры, женщина лет пятидесяти, привыкшая к вялому топтанию студентов на дорожке, откровенно обалдело следила за ней, потом заглянула в список, чтобы убедиться, что это действительно Багинская, а не пришелец.
Саша прибежала первой. Не просто выполнила норматив, а побила его с запасом. Она стояла, опираясь на колени, тяжело дыша, но на лице у неё была та же безумная, победоносная улыбка.
Ксюша прибежала одной из последних, красная как рак.
— Ты… с ума… сошла… — выдохнула она, падая на траву рядом. — Тебя… подменили…
---
К концу дня Ксюша уже не скрывала беспокойства. Они сидели в университетском кафе, и Саша методично, без эмоций, уничтожала огромный бургер.
— Сань, — осторожно начала Ксюша, отодвигая свой салат. — С тобой всё… нормально? Ты сегодня какая-то… другая. На физике — богиня. На физре — терминатор. Ты… не беременна, часом? Гормоны скачут?
Саша выпила большой глоток колы и удовлетворённо вздохнула.
— Нет, Ксюх. Не беременна. Я просто… нашла свой ритм.
— Какой ещё ритм? Ты сегодня на всех парах вела себя, как будто тебя в детстве не долюбили и теперь ты всему миру доказываешь, что достойна.
— Я и достойна, — просто сказала Саша. Потом её взгляд стал хитрым. — А хочешь знать, в чём мой «ритм»?
И под приглушённый гул кафе она начала рассказывать. Про ночную игру на рояле. Про звонок Стаса Вадиму. Про генеральную уборку с пылесосом в пять утра. Про тату. Про угрозы привязать к батарее. Она рассказывала сухо, с саркастичными комментариями, но картина вырисовывалась настолько сюрреалистичная, что Ксюша сначала просто сидела с открытым ртом.
А потом её начало колбасить от смеха. Сначала это были сдавленные всхлипы, потом настоящие рыдания. Она уронила голову на стол и билась по нему ладонью.
— Не-мо-гу! — выдавливала она сквозь слёзы. — Ты… ты пылесосом… а он… «ДУРА» на лбу! О, Господи! А Вадим?! Он же в пять утра! «Можете ведь когда хотите»! Да он тебя, наверное, в душе уже и на руках носит, и одновременно боится, как бы ты следующей ночью ему пылесосом по пентхаусу не прошлась!
Саша улыбалась, наблюдая, как её обычно дерзкая подруга валяется в истерике. Это был хороший, очищающий смех.
— Так что да, — заключила Саша, когда Ксюша немного успокоилась, вытирая глаза. — У меня теперь новый девиз: «Либо идеальный порядок, либо идеальный хаос». Но в любом случае — я лучшая.
Ксюша, всхлипывая, подняла на неё взгляд, полный одновременно восхищения и ужаса.
— Багинская, ты не человек. Ты… природное явление. Стихийное бедствие в спортивных штанах. Я рада, что ты у меня есть. И одновременно я теперь боюсь засыпать у себя дома. Вдруг и меня ночью посетит жажда абсолютной чистоты и справедливости.
Саша засмеялась, и это был её первый по-настоящему лёгкий смех за эти сутки.
— Расслабься. Пока твой дом не начнёт напоминать свинарник, ты в безопасности.