Она проснулась от резкого, будничного света в окне. Мозг включился мгновенно. Первая мысль — пара в универе. Вторая — вспышка памяти: «Завтра в восемь утра я жду тебя здесь». Березин. Проектный отдел. Новая жизнь.
Универ подождёт. Сегодня у неё более важный старт. Если Березин сказал «в восемь», значит, быть там в без пяти восемь. Она поднялась с кровати, игнорируя хаос, который сама же и устроила. Геометрия пространства, вчера казавшаяся вопросом жизни и смерти, сегодня была просто фоном. У неё была миссия.
На кухне царило утро. Катя нарезала фрукты, Стас, мрачный и невыспавшийся (всё-таки две ночи подряд), уткнулся в планшет с новостями, попивая кофе. Он поднял взгляд на сестру, и в его глазах зажглись знакомые искорки сарказма.
— О, живая! — протянул он. — А мы уж думали, ты впала в кому после вчерашнего трудового подвига. Чего это ты всю ночь продрыхла, а? Столько дел недоделанных! Дом бы достроить, асфальт перед парадным перестелить, Эйфелеву башню покрасить в тон твоей ауди. Ты же обычно в это время уже третий концерт даёшь или стены перекрашиваешь.
Саша, не обращая внимания на его колкости, прошла к кофемашине. Движения её были спокойными, выверенными.
— Перестроила график, — сухо ответила она, наливая себе чёрный кофе без сахара. — Теперь у меня пик активности сместился на светлое время суток.
Именно в этот момент, когда она подняла кружку, рукав её свитера сполз, обнажив тонкую, ещё слегка покрасневшую надпись на запястье.
Стас, с орлиной зоркостью брата, заметил это мгновенно. Его брови поползли к волосам.
— Эй, а это что ещё за хрень? — он ткнул пальцем в её руку. — Ты и правда тату набила? После вчерашнего своего бреда? Ты… ты с Вадимом хотя бы посоветовалась? Или ты теперь принципиально ни с кем не советуешься? Решения за всех принимаешь?
Саша спокойно поставила кружку, повернула руку, чтобы он лучше видел.
— Это не «хрень». Это «respiro». И нет, я ни с кем не советовалась. Это моё тело. И моё решение. Как и все вчерашние.
— «Рэспиро»? — передразнил он. — И что это значит? «Я — дура» на латыни?
— На итальянском. «Глоток воздуха», — пояснила Саша, делая глоток своего кофе, будто нарочно. — И, кстати, о воздухе… Ключи. Моей машины.
Это было сказано так ровно, так буднично, что Стас на секунду опешил. Он явно ожидал истерик, требований, угроз позвонить Вадиму. Но не этого ледяного спокойствия.
— Какие… ключи? — сделал он вид, что не понимает.
— От моей розовой Audi. Которые вы с Вадимом изъяли на неопределённый срок. Срок определился. Мне нужна машина, чтобы ехать на работу.
Стас фыркнул и откинулся на спинку стула.
— Никакие татушки не отменяют того, что мы с Красовицким договорились. Ты села пьяная за руль, Саш. Это не шутки. Пусть он лично мне скажет, что пора. Или ты думаешь, глоток воздуха на запястье как-то улучшает твои навыки трезвого вождения?
Саша подошла к нему вплотную, облокотившись о стол. Её глаза смотрели прямо в его.
— Стас, послушай. Я не прошу. Я информирую. Вчера я уволилась с должности ассистента Вадима. Сегодня в восемь утра у меня первый рабочий день в проектном отделе холдинга. Мне нужно быть там вовремя. На такси — непрофессионально и дорого. На метро — долго. Моя машина стоит в гараже. Она моя. Мне она нужна. Сегодня.
Он уставился на неё, его ирония постепенно сменялась изумлением.
— Ты… что? Уволилась? От него? Ты это в своём уме?
— В самом трезвом. Я теперь инженер-стажёр. И мой новый начальник, Сергей Петрович Березин, если ты слышал такую фамилию, ждёт меня ровно в восемь. И он не тот человек, которому понравится опоздание из-за семейных разборок насчёт автомобиля. Так что у нас два варианта. — Она загибала пальцы. — Первый: ты даёшь мне ключи, я еду, мы все довольны. Второй: ты не даёшь, я звоню Вадиму, он, будучи моим парнем и, что важнее, руководителем холдинга, где я теперь работаю, приказывает тебе их отдать. Ты выглядишь упрямым ослом, я опаздываю и выгляжу непрофессионально перед Березиным. Выбирай.
Она говорила тихо, но каждый аргумент был отточен, как лезвие. Никаких криков, никаких детских обид. Чистая логика и расчёт.
Стас смотрел на неё, и на его лице боролись злость, недоумение и… уважение. Чёрт возьми, она играла на его же поле. На поле взрослых решений и последствий.
— Березин? — переспросил он. — Того Березина, про которого ходят легенды, что он на заре времён чертил первые реакторы углём на скалах? И он согласился взять тебя стажёром?
— Он не «согласился». Ему поставили перед фактом. Как и тебе сейчас, — парировала Саша. — Ключи, Стас.