Он тяжело вздохнул, потер переносицу. Потом мрачно посмотрел на Катю, которая наблюдала за этим диалогом, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться.
— Ладно, — сдался он, и в его голосе прозвучало поражение. — Чёрт с тобой. Держи. — Он полез в карман джинсов и швырнул на стол связку с розовым брелоком в виде Audi. — Но чтобы ни одного намёка на алкоголь за рулём! Ни грамма! Иначе в следующий раз мы её продадим на запчасти, и Вадим меня поддержит. Договорились?
Саша взяла ключи. Тёплый металл брелков приятно лег в ладонь. Ещё одна победа. Маленькая, но значимая.
— Договорились, — кивнула она. — Спасибо.
Она допила кофе, взяла свою сумку и направилась к выходу.
— Саш! — окликнул её Стас. Она обернулась. — Удачи там… с Березиным. И… — он слегка смутился, — …тату… ничего так.
Саша впервые за это утро позволила себе лёгкую, едва уловимую улыбку.
— Спасибо. И постарайся не устраивать свинарник, пока меня нет.
И она вышла. Впереди был новый день, новый начальник, новая жизнь. И теперь — на своей машине.
Розовая Audi припарковалась в подземном гараже холдинга ровно в 7:55. Саша шагнула в лифт с ощущением, будто идёт на экзамен, от которого зависит вся её жизнь. Четырнадцатый этаж. Проектный отдел. В большом кабинете было пусто и тихо — час пик ещё не наступил. Она прошла к своему столу в углу, сняла куртку, аккуратно повесила её на спинку стула и села. Включила компьютер. Древний монитор ожил с недовольным писком. Она ждала.
Ровно в 8:00 в дверь кабинета вошёл Сергей Петрович Березин. Он шёл, не глядя по сторонам, с чашкой дымящегося кофе в руке. Его взгляд скользнул по кабинету, зацепился за Сашу, сидящую за своим столом, и в его глазах на долю секунды мелькнуло что-то — не удивление, а скорее холодное, одобрительное признание факта. Он довольно усмехнулся про себя, но виду не подал. Ни единой эмоции.
Он направился прямо к ней. Остановился, молча оценивая её готовность к работе. Потом, не говоря ни слова, швырнул на её стол толстую папку с бумагами. Листы разлетелись веером.
— К обеду, — буркнул он хриплым голосом. — Все чертежи должны быть готовы и проверены. — Он сделал паузу, и его губы растянулись в саркастичной, почти оскорбительной усмешке. — Принцессы же умеют чертить?
Укол был точным и ядовитым. В груди Саши что-то неприятно сжалось, но одновременно вспыхнул острый, дерзкий азарт. Он смотрит на неё как на избалованную девочку? Хорошо. Он получит девочку.
— Умеют, — ровно ответила она, даже не поднимая на него глаз, уже собирая разбросанные листы.
Березин фыркнул — «посмотрим» — и развернулся. Ушёл так же резко и бесшумно, как появился, оставив после себя запах табака и тяжёлого вызова.
Саша открыла папку. Внутри были схемы узлов какого-то теплообменного аппарата — лабиринт линий, размеров, условных обозначений. Опыта в настоящем, инженерном черчении у неё было чуть больше нуля. На первом курсе была «Инженерная графика», пара скучных занятий, где они что-то копировали с образцов. Это же было нечто иное. Это было серьёзно.
Паники не было. Был холодный расчёт. Она взяла калькулятор, линейку, карандаш. Начала с самого простого — с масштаба. Сопоставляла размеры на эскизах с требованиями в техническом задании. Делала это с маниакальной, почти болезненной собранностью. Весь мир сузился до листа бумаги, сетки координат и тонких линий. Она не отвечала на приветствия подтягивающихся коллег, не замечала их любопытных взглядов. Только чертила. Линии должны были быть идеальными. Цифры — безупречными.
К 12:30 последний лист был готов. Рука ныла, в глазах стояли квадратики от сетки. Она собрала стопку, подошла к кабинету Березина и постучала.
— Войдите! — прогремело из-за двери.
Она вошла. Контраст с кабинетом Вадима был разительным. Там — стерильный порядок, минимализм, дорогой воздух. Здесь — царство функционального хаоса. Стол завален бумагами, справочниками, образцами металлов. На полках пылились макеты агрегатов. В воздухе висел стойкий запах старого табака, кофе и металлической пыли. Никакого намёка на чистоту.
Саша положила аккуратную стопку чертежей перед ним на единственный свободный угол стола.
— Готово, Сергей Петрович.
Он, не глядя на неё, отложил свою работу, взял верхний лист. На его лице не было ни одобрения, ни порицания — только сосредоточенность. Он изучал чертёж секунд тридцать, потом взял следующий. И следующий. Саша стояла, стараясь дышать ровно.
Наконец он откинулся на спинку стула. Его серые глаза, холодные и непроницаемые, уставились на неё.