Она резко схватила папку со стола, развернулась и вышла, даже не кивнув. В голове гудело: «ГОСТы… изучи ГОСТы…»
Вернувшись в общий кабинет, она увидела, что он почти опустел. Оставалось лишь пара засидевшихся инженеров. Саша подошла к своему столу, и её взгляд упал на аккуратно сложенные карандаши, линейки, ластик. Всё это аккуратное, бесполезное барахло, которое не помогло ей угодить этому… этому табачному троллю!
С гневным шипением она резким движением руки смахнула всю канцелярию со стола. Карандаши с веселым стуком покатились по полу, линейка звякнула об металлическую ножку стола. Один из инженеров поднял удивлённый взгляд, но, встретившись с её горящими глазами, тут же опустил его обратно в монитор.
Саша тяжело дышала, затем, собрав волю в кулак, села. Она нашла на компьютере электронную базу ГОСТов и с остервенением, с каким-то болезненным упрямством, начала читать. «ЕСКД. Общие правила выполнения чертежей… Шрифты чертежные… Линии… Толщина линий…» Она впитывала сухой, казённый текст, мысленно проигрывая, как завтра тычет Березину этими пунктами под нос.
Стойкость духа
Так прошло два часа. В кабинете воцарилась полная тишина, даже те двое ушли. Саша сидела, уткнувшись в светящийся экран, её сознание начинало затуманиваться от усталости и однообразия.
И вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, пристальный. Она подняла голову.
В стеклянной стене коридора, за которой обычно кипела жизнь, сейчас стояли двое мужчин. Вадим и Березин. Вадим был в своём безупречном тёмном костюме, руки сложены на груди. Он слушал, как Сергей Петрович, стоя рядом, негромко что-то говорит, жестикулируя в сторону кабинета, то есть в сторону Саши. Березин говорил спокойно, деловито, без тени той ехидны, что был днём.
Вадим слушал, изредка кивая. Его лицо было невозмутимым, профессиональным, но его взгляд… Его взгляд был устремлён прямо на неё. Он наблюдал. Оценивал. Он видел её заваленный бумагами стол, разбросанные по полу карандаши, её осунувшееся, злое лицо при свете настольной лампы.
Их взгляды встретились через стекло на долю секунды. В глазах Вадима не было ни утешения, ни одобрения. Была та самая, знакомая ей по работе, беспристрастная внимательность. Как будто он изучал сложный график или поведение интересного экспериментального образца.
Саша нахмурила брови, чувствуя, как внутри всё сжимается от новой волны раздражения. Они что, совещаются о ней? Березин докладывает о «посредственных» результатах? Вадим слушает, как о неудачном кадровом решении?
Она с вызовом, почти дерзко, посмотрела на них обоих, затем демонстративно опустила голову и с удвоенным, показным рвением уткнулась в текст ГОСТа, делая вид, что их не существует. Пусть смотрят. Пусть совещаются. Она не сдастся. Даже если весь мир, включая Вадима, будет стоять за этим стеклом и наблюдать, как она тонет в чертежах и собственной злости. Она выплывет. И докажет всем. И в первую очередь — самой себе.
Саша с таким остервенением впивалась взглядом в строки ГОСТа, что буквы начанали расплываться. Ненавистные аббревиатуры, цифры, сухие формулировки о толщине линий — всё это было теперь символом её поражения и упрямства. Она даже не услышала, как открылась и закрылась дверь кабинета.
Тень упала на её бумаги. Только тогда она вздрогнула и подняла голову.
Над ней стоял Вадим. Не Березин. Вадим. Его лицо в полумраке пустого кабинета казалось высеченным из гранита. Ни тени нежности или усталости. Только холодная собранность и… глухое раздражение.
— Поехали домой, — сказал он просто. Без приветствия. Без «Сашенька». Это был приказ.
Саша, всё ещё на взводе после стычки с Березиным, машинально ответила:
— Нет.
Он слегка откинул голову, будто не расслышал.
— Что значит «нет», Багинская? — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Поехали, я сказал.
— Нет, — повторила она, уже осознанно, глядя ему в глаза. — У меня работа. Мне сказали читать ГОСТы до утра. Я буду сидеть и читать.
Вадим замер на секунду. В его глазах вспыхнуло что-то острое, почти яростное.
— Немедленно собирайся и идёшь за мной, — прошипел он, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию. — И не усложняй себе жизнь. Я и так не в самом лучшем расположении духа.