В кабинете Сергея Петровича пахло яростью и перегаром от утреннего кофе. Он не стал садиться, стоял, уперев руки в стол.
— Вы что, совсем охренели?! Вы что устроили? — зарычал он, не разбирая, кто начал. — Это проектное бюро, а не курятник! Вы обе мне весь отдел на уши поставили! Я вас обеих с треском вышвырну!
Алина сразу начала визжать, тыча пальцем в Сашу:
— Она оскорбляет! Она мне, старшему инженеру! Она вообще не знает, где находится!
Саша молчала, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Она смотрела в пол, чувствуя, как внутри всё кипит.
Березин обрушился на обеих, его крик был оглушительным. Он кричал о дисциплине, о субординации, о том, что они позорят отдел. И в какой-то момент, когда он в очередной раз рявкнул что-то про «недоразумения, которых тут раньше не было», у Саши лопнуло терпение.
Она резко подняла голову и посмотрела прямо на Березина. Её голос, когда она заговорила, был не громким, но каждое слово било, как хлыст.
— Хорошо, Сергей Петрович, — сказала она с ледяной, язвительной вежливостью. — Вы так радеете за порядок. Тогда, может, начнёте с азов? Научите своих старших инженеров, — она бросила взгляд на Алину, — хотя бы правилам счёта. А заодно и правилам такта. Чтобы они не путали рабочее место с помойкой, где можно выплёскивать свою личную, протухшую желчь на коллег. Или у вас здесь в порядке вещей халатность в расчётах и хамство в общении? Тогда прошу прощения. Я, видимо, не туда попала.
Она закончила и, задрав подбородок, смерила его взглядом сверху вниз, бросая вызов. Она ждала взрыва. Увольнения на месте.
Но произошло неожиданное. Березин замолчал. Его ярость, казалось, испарилась, сменившись холодным, пристальным изучением. Он перевёл взгляд на побледневшую Алину.
— Викторова, — сказал он уже гораздо тише, но от этого не менее страшно. — Ваши расчёты по сектору 4-Б на моём столе через полчаса. С обоснованием каждого коэффициента. Если там и вправду ошибка, о которой говорит стажёр, считайте, что вы на волоске. Всё. Выйдите.
Алина, шмыгая носом и даже не взглянув на Сашу, выскользнула из кабинета.
Березин повернулся к Саше. Его лицо было непроницаемым.
— Ты, — сказал он. — Слишком умная для своих лет. И слишком дерзкая. Это либо сломает тебя здесь очень быстро, либо сделает лучшей. Посмотрим, что перевесит. Иди. И чтобы к концу дня цифры по узлу А-17 лежали у меня. Без ошибок. И без… театральных представлений.
Саша, не веря своему счастью, кивнула и вышла. За дверью она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Она не проиграла. Более того, она дала сдачи. И Березин, кажется, это оценил. По-своему. Это была маленькая, злая, но такая важная победа в её личной войне.
Саша вошла в общий кабинет. Она не старалась выглядеть победительницей, но это читалось во всём: в прямой спине, в твёрдом взгляде, в лёгкой, едва уловимой улыбке, играющей на губах. Она почувствовала, как на неё уставились двадцать пар глаз. Взгляды были разными: у некоторых — открытое осуждение («выскочка», «настучала»), у других — скрытое, почтительное восхищение («сделала то, на что мы годами не решались»). Но теперь все они видели не просто «девочку босса», а человека, способного дать сдачи. И не кому-нибудь, а Алине Викторовне.
Саша молча села за свой стол и погрузилась в расчёты для узла А-17. Внутри бушевала странная смесь адреналина и спокойной уверенности. Работа шла быстрее, цифры складывались сами собой.
К ней стали подходить коллеги. Сначала осторожно, с какими-то уточнениями по смежным данным. Она отвечала чётко, спокойно, без заискивания, но и без высокомерия. Потом подошёл молодой инженер Миша, который обычно сидел в дальнем углу:
— Саш, ты там в формулу теплоотдачи для композитной стенки подставляла общий коэффициент или разбивала по слоям?
— Разбивала, — ответила она, отрываясь от листа. — Иначе будет погрешность в 8-10 процентов. Вот, смотри…
Они несколько минут обсуждали нюансы. Разговор был чисто профессиональным, и в нём не было ни намёка на сегодняшний скандал. Это было важно.
Апогеем дня стал визит Березина. Он вышел из своего кабинета и, не повышая голоса, на который, однако, замерли все, объявил:
— К общему сведению. Алина Викторовна с сегодняшнего дня с нами больше не работает. Её расчёты по ряду проектов содержат системные ошибки. Пусть это будет уроком для всех. Халатность и снобизм — непозволительная роскошь в нашем деле. Работайте.