— Да, — просто кивнула Саша, откладывая карандаш. — Практикуюсь.
Он молча подошёл ближе и наклонился над её чертежом, заслонив собой свет. От него пахло табаком и мятой жевательной резинкой. Он изучал линии несколько секунд, потом ткнул своим рабочим, исчерченным чернилами пальцем в один из узлов.
— Здесь, — сказал он неожиданно ровным, даже поучительным тоном, без привычной колкости. — Ошибка. Сопряжение под углом, а ты штрихуешь как прямое. Механика не простит. Бездумно рисовать могут дети в саду. Ты должна делать это грамотно. Или не делать вообще.
Саша, вместо того чтобы съёжиться, пригляделась.
— Но по спецификации в этом узле допускается…
— Спецификация — это одно, а физика — другое, — перебил он, но не грубо. — Видишь нагрузку здесь? — Он провёл пальцем по схеме. — Она будет смещаться. Если не дать запас по углу, через полгода будет трещина. Мелочь? Мелочь. Которая потом стоит миллионов и человеческих жизней, если речь о нашем оборудовании.
И понеслось. Он устроил ей мини-лекцию, разбор полётов прямо над её тренировочным чертежом. Саша слушала, затаив дыхание, потом начала задавать вопросы. Сначала робко, потом всё увереннее.
— А если мы тут добавим компенсатор? — ткнула она в другое место.
— Дорого и неэффективно в данном случае, — буркнул Березин. — Лучше пересмотреть материал соединения.
— Но он уже выбран по температурному режиму!
— Значит, пересмотреть конструкцию узла, а не материал. Думай шире, стажёр.
Они уже почти спорили, голоса стали чуть громче в пустом кабинете. Саша, увлёкшись, пыталась доказать необходимость дополнительного заземления в одной зоне, тыкая пальцем в свои расчёты на полях.
— Заземление там уже предусмотрено системным! — настаивал Березин. — Ты предлагаешь дублировать, это лишние затраты!
— Но надёжность выше! В случае отказа первичного…
— А ты считала вероятность этого отказа? Или просто хочешь «на всякий случай»?
В этот момент сзади, из темноты коридора, донёсся ещё один, знакомый до мурашек голос, низкий и уверенный:
— И в чём заключается интеллектуальный спор в столь поздний час?
Из тени в круг света шагнул Вадим. Он был в том же пальто, что и днём, но галстук уже был ослаблен. Он подошёл и встал рядом с Березиным, их плечи почти соприкоснулись. Сергей Петрович, увидев его, не удивился, а лишь хмыкнул, и на его суровом лице промелькнуло что-то вроде одобрительной усмешки.
— Вадим Юрьевич, ты как раз кстати. Твой юный инженер пытается разорить холдинг на лишние заземления и учит меня, старого пердуна, сопромату.
Вадим склонился над чертежом, его взгляд стал аналитическим, начальническим.
— Покажи, о чём речь, — сказал он Саше, но тон был обращён к обоим.
Саша, слегка смущённая его появлением, кратко изложила суть спора. Вадим слушал, кивал, потом взял карандаш из её руки (его пальцы слегка коснулись её, заставив вздрогнуть) и сделал пару пометок на полях.
— Сергей прав насчёт системного заземления. Оно достаточно. Но, — он поднял взгляд на Сашу, и в его глазах промелькнула искра, — её идея с запасом по углу в сопряжении… имеет право на жизнь. Нужно просчитать экономику: стоимость возможного ремонта против стоимости изменения конструкции. Поручи это ей, Сергей. Пусть докажет свою правоту цифрами, а не голословно.
Березин фыркнул, но кивнул.
— Ладно. Будет ей первое самостоятельное задание.
Именно в этот момент Сергей Петрович, острый как бритва, заметил кое-что. Как Вадим, отдавая карандаш, на секунду задержал на Сашиной руке взгляд, полный не той, рабочей строгости, а чего-то тёплого, почти нежного. Как его поза, когда он склонялся над её чертежом, была не столько начальственной, сколько… защищающей.
Березин хмыкнул уже громче, пошарил по карманам в поисках сигарет.
— Ладно, что ж, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — Оставлю вас тут разбираться с… инженерными тонкостями. Только, — он обернулся на пороге и указал на них обоих прищуренным взглядом, — непотребств в этом кабинете не устраивать. Всё. Завтра отчёт на столе, Багинская.
И он вышел, нарочито громко хлопнув дверью.
В кабинете воцарилась тишина, теперь уже наполненная совсем другим напряжением. Саша и Вадим остались одни в круге света от её лампы. Он медленно повернулся к ней, облокотившись о её стол.
— Ну что, — сказал он, и в его голосе не осталось и следа от начальственной сухости. — Поедем домой? Нам, кажется, есть о чём поговорить. Без свидетелей. И без чертежей.