— Я не теряю, — возразил он, но его дыхание стало прерывистым. Его вторая рука присоединилась к первой, теперь он держал её за обе ягодицы, прижимая к своему возбуждению так плотно, что между ними не оставалось места для недопонимания. — Я его… перенаправляю.
Он резко, но плавно перевернул её, уложив на диван спиной, а сам оказался сверху, упершись руками по бокам от её головы. Его тело нависло над ней, огромное, горячее, полностью доминирующее. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде бушевала буря желания и той самой, железной воли, что сдерживала его на краю.
— Ты хотела меня спровоцировать? — спросил он, и его голос звучал как шёпот, но с металлическим отзвуком. — Поздравляю. У тебя получилось. Но правила игры устанавливаю я. И сегодня… — он наклонился, чтобы провести языком по её нижней губе, но не поцеловать, — …сегодня я растяну это удовольствие. До последней секунды. До того момента, пока ты сама не взмолишься. Но не раньше.
Его губы опустились на её шею, но не для нежных поцелуев. Это были властные, жаждущие укусы, перемежающиеся с горячими ласками языка. Его руки вытащили её свитер из-под пояса джинсов, и его ладони, шершавые и уверенные, заскользили по её животу, рёбрам, едва не касаясь груди. Он намеренно обходил самые чувствительные места, доводя её до мурашек ожидания.
Саша застонала, её тело выгнулось навстречу его прикосновениям, уже забыв об игре. Она была в его власти, и это было пьяняще.
— Вадим… — прошептала она, её пальцы впились в его плечи.
— Молчи, — приказал он, поднимаясь на мгновение, чтобы смотреть ей в глаза. Его собственное лицо было искажено наслаждением от этой пытки — и её, и своей. — Ты начала эту игру. Теперь получай по правилам. Всё, что ты получишь сегодня… ты должна выпросить. Чётко. Ясно. Поняла?
Он не ждал ответа. Его рот снова нашёл её, а рука наконец скользнула под чашку бюстгальтера, ладонь обхватила её грудь, большой палец провёл по затвердевшему соску. Саша вскрикнула, её бёдра непроизвольно дёрнулись. Она была на грани, и он это знал. Но он не сдавал позиций. Это была изощрённая месть за все её провокации, за ту власть, которую она над ним имела. И самая сладкая пытка из всех возможных.
В комнате повисла густая, звенящая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием. Исчезла всякая игра, всякое притворство. Накопившееся за день напряжение — обида, ярость, гордость, примирение — выплеснулось наружу в чистом, неконтролируемом желании.
Саша больше не провоцировала. Она просила. Её голос был низким, хриплым от страсти, каждое слово — выдохом.
— Вадим… пожалуйста. Я не могу больше.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плясали отблески света и тени от её собственного дерзкого, отчаянного жеста. Её рука, движимая инстинктом, а не расчётом, скользнула по собственному телу под растёгнутым свитером, демонстрируя без слов всю силу своего возбуждения, свою готовность, свою полную капитуляцию перед ним и перед этой ситуацией. Это было не вызовом, а мольбой. Актом предельного доверия и отдачи власти.
— Видишь? — прошептала она, и в её голосе задрожали слёзы отчаяния и нетерпения. — Видишь, что ты со мной делаешь? Доволен? Теперь… сделай что-нибудь. Или я сойду с ума.
Вадим замер. Всё его железное самообладание, вся его выдержка, возведённая сегодня в абсолют, треснула под натиском этой картины. Вид её — сильной, дерзкой, непокорной Саши — полностью сломленной и откровенно молящей его, стал для него сильнее любого соблазна, опаснее любой провокации. В его глазах бушевала внутренняя борьба, и в ней побеждала не просто похоть, а нечто гораздо более глубокое — признание её власти над ним, признание, что её желание сильнее его воли к контролю.
Он сдался. Не сломался, а — капитулировал. Сознательно, полностью.
— Чёрт… — вырвался у него сдавленный стон, больше похожий на рык. — Чёрт возьми, Саша…
Он двинулся к ней. Не медленно и властно, как раньше, а одним резким, стремительным движением. Он сорвал с неё мешающую одежду не как любовник, а как завоеватель, наконец-то берущий то, что принадлежит ему по праву, но в этом движении была и яростная нежность, и облегчение.
— Ты этого хотела? — его голос гремел над ней, пока он своими большими, сильными руками переворачивал её, укладывая в позу, которая не оставляла сомнений в его абсолютном доминировании в этот миг. — Ты этого просила? Так получай. Всё. До последней капли.