Но Березин не закончил. Он выпрямился, и его голос прозвучал с неожиданной, суровой торжественностью:
— И назначить её моим заместителем. Она это заслужила. Не дипломом. Не связями. Головой, упрямством и готовностью биться за дело, даже если для этого придётся ломать дверь к самому директору. Она достойна.
Сказав это, он тяжело опустился на стул, как будто сбросив с плеч огромный груз.
Все ахнули. Юрист перестала писать. Архитекторы уставились на Сашу с немым изумлением. Но самый интересный взгляд был у Вадима. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Березина с неподдельным, нескрываемым удивлением. Потом его взгляд медленно переполз на Сашу. В его глазах читался целый калейдоскоп эмоций: шок (редчайшее для него состояние), мгновенная переоценка ситуации, аналитический расчёт и… та самая, глубокая, безудержная гордость, которую он уже не пытался скрыть здесь, среди коллег. Он смотрел на неё не как на свою Сашу, а как на сотрудника, которого только что публично, при всех, выдвинули на высокую должность его самый суровый и уважаемый специалист. Это был повод не для улыбки, а для глубокого, профессионального признания.
Все замерли в ожидании его вердикта.
Тишина в переговорной после слов Березина была оглушающей. Казалось, все замерли в ожидании взрыва. Вадим не двигался. Он сидел, откинувшись в кресле, и его пальцы медленно, методично выстукивали ритм по полированной поверхности стола. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, переходил с Березина на меня и обратно. Я видела, как в его глазах работает мощный аналитический ум, взвешивая риски, возможности, последствия.
Наконец, он нарушил тишину, обращаясь ко всем, кроме нас двоих:
— Всё. Можете быть свободны. Березин, Багинская — останьтесь.
Слово «Багинская» прозвучало как удар молотка по наковальне. Архитекторы и юрист поспешно собрали бумаги и вышли, бросив на меня на прощание взгляды, полные смеси зависти, непонимания и любопытства. Дверь закрылась, оставив нас втроём в просторной, теперь казавшейся огромной, комнате.
Вадим медленно встал. Он подошёл к окну, сделав пару шагов, затем развернулся и упёрся взглядом в Сергея Петровича.
— Березин, — начал он, и его голос был лишён всякой эмоции, только чистая, холодная логика. — Ты уверен в своей просьбе? До конца? Осознаёшь, о чём просишь меня? Это не повышение за усердие. Заместитель начальника проектного отдела — это ответственность за людей, за сроки, за бюджеты. За ошибки, которые теперь будут не только её, но и твои, по умолчанию. Ты готов взять её под своё крыло настолько?
Сергей Петрович не вскочил. Он сидел, обхватив своими большими, жилистыми руками подлокотники кресла. Он смотрел не на Вадима, а куда-то в пространство перед собой, будто собирая мысли.
— Вадим Юрьевич, — его хриплый голос прозвучал непривычно ровно, без привычной ехидны. — Ты посмотри на неё. Не как на девчонку. Посмотри как на специалиста. Блестящий, острый ум. Видит суть. Не боится копать, даже если это против течения. — Он наконец перевёл взгляд на меня, и в его глазах я увидела не снисхождение, а суровое уважение. — Ты знаешь меня. Я не горячусь. Не разбрасываюсь словами и похвалой. Если говорю — значит, есть за что. Да, она зелёная. Многого не знает. Опыта в управлении — ноль. Но фундамент, Вадим… Фундамент из гранита. Этому, — он махнул рукой, словно обводя все учебники и ГОСТы в мире, — можно научить. Она схватит. Быстро. Поверь. Её работа твоим ассистентом, видимо, не прошла даром — системное мышление, умение видеть картину целиком, у неё уже есть.
Вадим снова посмотрел на меня. В этот момент в его глазах не было ни капли того Вадима, который целовал меня вчера вечером. Это был Красовицкий. Директор. Он оценивал инвестицию. Рискованный актив с высоким потенциалом роста. Его взгляд был сканером, считывающим каждую деталь: мою прямую спину (я изо всех сил старалась не сутулиться), мои сжатые под столом ладони, надежду, которую я отчаянно пыталась спрятать.
Я видела, как в его голове сталкиваются аргументы. Против: нет диплома, нет опыта, молодость, возможные обвинения в фаворитизме, колоссальная нагрузка. За: рекомендация Березина — человека, чьё слово в технических вопросах закон, её доказанная способность к самостоятельной работе и анализу, скорость обучения, и… та самая, её «дерзость», которая в их мире могла трактоваться как лидерское качество.
Дальше началась настоящая битва. Березин, обычно немногословный, разошёлся не на шутку. Он приводил примеры из моей работы за эти два дня, тыкал пальцем в воздух, доказывая, что я уже сейчас справляюсь с задачами уровня ведущего инженера. Вадим парировал, указывая на пробелы, на необходимость диплома, на формальности. Они говорили на своём, техническо-управленческом языке, и я сидела, чувствуя себя разменной монетой в высокоуровневых переговорах. Прошло минут двадцать. Мои нервы были на пределе.