— Полный вакуум, — я швырнула в стену мячик для тенниса, который Бакс тут же радостно принес обратно. — Тишина, как в открытом космосе. Я уже думала, может, у него телефон сломался. Или он сам сломался. Или я ему настолько неинтересна, что он даже издеваться не хочет.
— Не неси ерунды, — фыркнула Ксюша. — Мужчины, а особенно такие, как твой Вадим, никогда не отказываются от возможности поиздеваться над симпатичной девушкой. Он просто берет паузу. Натягивает тетиву. Чтобы выстрел был громче.
— Замечательно, — проворчала я. — Чувствую себя мишенью на стрельбище.
Весь следующий день прошел в каком-то ватном состоянии. Пар с Вадимом не было. Я механически переходила из аудитории в аудиторию, но ловила себя на том, что в голове крутится одна и та же навязчивая мелодия: «Почему он не пишет?». Это было глупо, по-девичьи наивно и невыносимо грустно.
Вечером, пытаясь загнать навязчивые мысли в дебри ядерной физики, я услышала скрип открывающейся двери. В комнату без стука вошли родители. Это всегда был верный признак «важного и неприятного разговора». Мама, как всегда, села на стул с видом королевы, оценивающей свои владения.
— Саша, отвлекись от учебников, — начала она, и я с тоской поняла, что сейчас последует. — Нам с отцом завтра утром нужно лететь в Берлин. Срочные переговоры по новому проекту.
Я сделала свое самое благоразумное и серьезное лицо.
— Ты должна нам пообещать, — продолжила мама, сверля меня взглядом, — что возьмешься, наконец, за ум. Все эти двойки должны быть исправлены. Учеба — на первом месте. Никаких глупостей. Стас остается за старшего, но я надеюсь на твое благоразумие.
В глубине души у меня зазвенели литавры и запели херувимы. Свобода! Полная, ничем не омраченная свобода! С пяти лет их командировки были для меня синонимом каникул. Сначала нянька следила за нами со Стасом, потом бабушка с дедушкой, а теперь — полная независимость!
— Конечно, мама, — сказала я голосом, полным искренности и покорности. — Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я исправлю все оценки и буду вести себя примерно.
Отец, стоя в дверях, молча кивнул. Кажется, он единственный в семье понимал, что я давно вышла из того возраста, когда за мной нужен был присмотр.
В четыре утра мы со Стасом, сонные и помятые, провожали их в прихожей. Когда дверь закрылась с тихим, но таким весомым щелчком, я не выдержала и подпрыгнула на месте, издав победный вопль.
— Ура-ура! Родительский десант покинул территорию! — прошептала я, хватая Стаса за руки и пытаясь его раскачать.
— Тссс, соседи! — он засмеялся, высвобождаясь. — Ну что, карнавал начинается? Будем жечь учебники на балконе и танцевать танго на столе?
— Ага, а еще пригласим стриптизеров и устроим оргию, — фыркнула я. — Кофе сделаешь? Настоящий, крепкий, чтобы глаза на лоб полезли?
— Еще бы, — он потянулся. — Такой повод нужно отметить должным образом.
Мы побрели на кухню. Бакс, верный наш спутник, последовал за нами, виляя хвостом и наивно полагая, что в такой час его обязательно накормят. Стас с важным видом принялся за священнодействие — помол зерен, прогрев чашек, взбивание пенки. Он превращал приготовление кофе в небольшой спектакль.
Разливая по крошечным чашкам черную как мои перспективы жидкость, он бросил на меня оценивающий взгляд.
— Ну что, сестренка, как дела на фронте? Твой... гм... преподаватель ядерного чего-то там не дает о себе знать?
Я сделала глоток кофе, стараясь сохранить невозмутимость.
— Все в рамках приличий, Стас. Никаких происшествий. Мы с Вадимом Юрьевичем общаемся строго в учебных целях.
— В учебных целях, — он усмехнулся. — Ага, конечно. А красные глаза и этот взгляд загнанной лани — это тоже часть учебного процесса? Не переживай, я не в обиде. Просто помни, что у меня есть его номер. И кулаки. И я знаю, где он работает.
— Стас, я тебя умоляю, не делай ничего! — взмолилась я. — Все под контролем. Честно.
— Ладно, ладно, не буду тебя травить, — он откинулся на спинку стула. — Кстати, раз уж родители свалили... Хочу познакомить тебя с Катей.
Я почувствовала, как в груди кольнуло что-то острое и противное. Ревность. Глупая, детская, но очень настоящая.
— Катей? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это... твоя девушка?
— Ну, да, — он немного смутился, что было для него крайне нехарактерно. — Мы встречаемся уже пару месяцев. Она... она хорошая. Не волнуйся, она не отнимет у тебя твоего любимого брата. Просто... она есть.