Он говорил о наших отношениях как о сделке, но в его устах это звучало не цинично, а обнаженно-честно и невероятно уверенно. Он не отрицал риски. Он заявлял, что берет их под свой контроль.
Мама на секунду замерла, пораженная такой прямой и жесткой логикой. Затем ее взгляд резко перескочил на меня.
— А что скажешь ты, Саша? Ты все это время молчишь, как будто тебя здесь и нет. Может, ты нам что-то хочет сказать? Или все решения уже принимают за тебя?
Все взгляды впились в меня. Давление было невыносимым. Я почувствовала, как Вадим под столом легонько нажимает коленом на мое — поддержка. Но говорить предстояло мне.
— Я… — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Я очистила горло. — Я здесь. И все решения, которые касаются меня, я принимаю сама. Работа, учеба… Вадим. Это был мой выбор.
— И ты считаешь это правильным? — не отступала мама, ее глаза сверлили меня. — Бросить все силы на какую-то работу, когда надо учиться? Связаться с мужчиной, у которого над тобой власть и в университете, и на работе? Это звучит как здравый смысл для тебя?
Я не была подкована в переговорах, как Вадим. У меня не было готовых изящных фраз. Только правда, колючая и неуклюжая.
— Я не бросила учебу. У меня нет хвостов. А работа… она дает мне больше, чем любая лекция. Я что-то создаю. Я чувствую, что это мое. И никто над мной не имеет власти, мама. Ни Вадим, ни кто-либо другой. Уважение — да. Авторитет — да. Но не власть. Я не позволю.
Мои слова звучали немного наивно, даже дерзко, но в них была искренность. Вадим слушал, не вмешиваясь, и в его глазах я увидела одобрение. Я дерусь. Пусть и не так искусно.
Мама покачала головой, но в ее взгляде уже не было прежней ярости. Была усталость и доля недоумения. Она откинулась на спинку стула, изучая нас обоих. Потом ее взгляд остановился на мне.
— Последний вопрос, Саша. И ответь честно, как дочь матери. Ты действительно любишь этого человека?
Тишина в комнате стала абсолютной. Даже Бакс перестал сопеть под столом. Все смотрели на меня: отец — с тревожным ожиданием, Стас — прищурившись, Катя — затаив дыхание. Вадим сидел неподвижно, но я чувствовала, как напряглось его плечо рядом со мной.
Я перевела взгляд с мамы на него. На его строгое, в этот момент невероятно открытое лицо. На глаза, в которых сейчас не было ни директора, ни переговорщика. Только вопрос. И тихая, редкая уязвимость.
Мне не нужно было искать слова. Они пришли сами, простые и непреложные, как закон физики.
— Да, — сказала я тихо, но так, что было слышно каждому. — Люблю.
Одно слово. Но оно прозвучало с такой окончательностью, что после него, казалось, больше нечего было сказать.
Мама закрыла глаза на долгую секунду, а когда открыла, в них было что-то новое. Не одобрение. Не радость. Но уважение. Суровое, вынужденное, но уважение. К нему — за то, что выстоял. Ко мне — за то, что ответила честно и прямо. Она медленно кивнула, как будто ставя в своем внутреннем реестре галочку.
— Хорошо, — просто сказала она. И в этом «хорошо» была целая капитуляция, принятие факта.
Она отпила вина, и, словно переключив тумблер, ее внимание резко перекинулось на другую сторону стола.
— Ну а вы, — она устремила взгляд на Стаса и Катю, — что молчите? Когда планируете эту свадьбу? Или это тоже будет сюрпризом, о котором мы узнаем за день? Или, не дай бог, уже после факта?
Катя вся сжалась, покраснела и опустила глаза. Стас обнял ее за плечи, защищая.
— Мам, мы же говорили, еще не определились с датой. Хотим весной. И, конечно, предупредим. Не сюрпризом.
— «Не сюрпризом», — передразнила мама, но уже без прежней злости, больше с привычной материнской издёвкой. — Смотри у меня. Я хочу нормальную, красивую свадьбу для сына. Со всеми родственниками. Без этих ваших студенческих выкрутасов.
В этот момент отец, который наблюдал за разговором с возрастающим облегчением, решил разрядить обстановку окончательно. Он встал, пошел к буфету и достал оттуда тяжелую хрустальную бутылку с темно-янтарным коньяком.
— Ну что, раз все более-менее выяснили, — громко сказал он, — предлагаю мужчинам отметить. Новость о скорой свадьбе сына и… знакомство с Вадимом.
Он посмотрел на Вадима. Тот, я знала, пить не планировал — за рулем, да и вообще не в его правилах расслабляться в такой обстановке. Но отказать отцу любимой девушки после всего этого было бы дипломатической ошибкой, грубостью. Вадим встретил его взгляд, и я увидела, как он мысленно взвешивает. Секунда — и он кивнул с легкой, почти незаметной улыбкой.