Сердце у меня екнуло. Я кивнула, не отпуская ее руку, давая понять, что готова хранить любую тайну.
Принципы и их значения
Катя закрыла глаза на секунду, а когда открыла, в них стояли слезы.
— Я… я беременна, Саша.
Слова повисли в воздухе, тихие, простые и невероятные. Я замерла, ощутив, как мир вокруг на миг перевернулся. Я смотрела на ее испуганное, совсем еще юное лицо, на ее тонкие плечи, и понимала, что только что из тихой, милой Кати, невесты моего брата, она в одно мгновение превратилась в кого-то другого. В маму. В женщину, несущую в себе новую, хрупкую жизнь. И в ту, кому сейчас страшнее всего на свете. Рука сама потянулась ко рту, чтобы прикрыть внезапный, резкий выдох, больше похожий на начало визга. Я зажала ладонью губы, глаза округлились до предела в темноте.
— Катя… Катюша… Катечка, — зашептала я, захлебываясь от нахлынувших чувств. Это был шепот-крик. — Это же… это же здорово! Это такая… Господи, какая замечательная новость! Как я за тебя рада!
Я схватила ее за обе руки и бессознательно начала их трясти, будто пытаясь встряхнуть и ее вместе со своей собственной переполненной радостью. Но мои пальцы наткнулись на ледяную неподвижность. Катя сидела, как изваяние, и принимала мои поздравления с видом человека, слушающего прогноз погоды. Ни тени улыбки. Только растерянность и глубокий, животный страх в огромных глазах.
Мой восторг поутих, сменившись тревогой.
— Кать… а почему ты не радуешься? — спросила я тише, осторожно отпуская ее руки.
Она закрыла лицо ладонями, и ее плечи затряслись.
— Я не знаю, что делать, Саш… — ее голос был сдавленным, полным слез. — Я вроде и рада, а вроде… это как-то слишком. Слишком рано. Мы же не женаты еще. Я не знаю, как Стас… — Она отняла руки от лица, и по ее щекам текли беззвучные слезы. — Вдруг он не хочет сейчас детей? Вдруг он не готов? Вдруг он… рассердится? Мы об этом не говорили никогда!
В ее словах было столько паники, столько одиночества, что у меня сжалось сердце. Эта крошечная жизнь внутри нее была не только чудом, но и источником чудовищного страха перед будущим, перед реакцией любимого человека.
— Стой, стой, Кать, — перебила я ее, хватая за плечи и заставляя посмотреть на себя. — Ты чего? Стас, конечно, придурок законченный, но не настолько же. Он будет счастлив. Даже не думай об этом. Он тебя любит! Он на тебя смотрит, как… как Бакс на кусок мяса, только еще более обалдело и восторженно!
Я пыталась шутить, но Катя только всхлипнула громче.
— А если нет? — прошептала она, и в этом шепоте была вся ее хрупкость. — Я так боюсь ему сказать.
Внезапно меня пронзила ледяная мысль. Страшная, невыносимая мысль.
— Катя… — мой голос стал очень серьезным, почти суровым. — Ты… ты же ничего не собираешься делать с этим ребенком? Пока я тут радуюсь, а ты боишься… Ты ведь не думаешь о… — я не могла даже выговорить слово.
Она встрепенулась, как от удара, и в ее глазах вспыхнул настоящий ужас.
— Ты что! Нет! Конечно нет! — Она схватила меня за запястья, и ее пальцы впились в кожу. — Никогда! Я просто… я боюсь всего. Как сказать. Как он отреагирует. Что будет дальше. Но ребенка… нашего ребенка… — она прижала руку к еще плоскому животу, и это движение было таким бессознательно защитным, таким материнским, что у меня навернулись слезы. — Я его уже люблю. Просто страшно.
Я обняла ее, крепко-крепко, прижимая к себе ее трясущееся тельце.
— Всё будет хорошо, глупышка. Всё. Он будет счастлив. Я тебе обещаю. Но ты должна ему сказать. Скоро. Не держи это в себе.
В этот момент дверь снова приоткрылась, впуская полоску света из коридора. На пороге стоял Стас, в растянутой футболке и спортивных штанах, с подозрительным прищуром.
— Вы тут что, секретный женский клуб открыли? Уже час ночи. — Его взгляд скользнул по заплаканному лицу Кати, и вся напускная бравада мгновенно слетела, сменившись беспокойством. Он быстро подошел, сел рядом с ней на кровать и обнял. — Кать? Что случилось? О чем шептались?
Я встретилась с Катиным взглядом. В ее глазах мелькнула мольба.
— О девичьем, Стась, — быстро сказала я, вставая и давая им пространство. — Секреты, страхи перед свадьбой. Все как положено. Ты ее успокой лучше. А мне спать.
Стас посмотрел на меня, потом на Катю, явно не веря до конца, но не стал давить. Он просто притянул Катю к себе, прижал к груди и поцеловал в макушку.
— Ладно, командирша. Пойдем спать. Завтра все страхи развеем.
Он увел ее, обнимая за плечи, оставив меня одну в полумраке комнаты. Я села на кровать, и по моей спине пробежала легкая дрожь. В голове начали складываться картинки. Через год… в этом доме будет топать маленький человечек. Племянник. Или племянница. Стас будет неумело держать его на руках, а Катя — смотреть на них с той самой, нежной улыбкой, которая сейчас скрыта под слоем страха. От этих мыслей стало невероятно тепло и щемяще-нежно на душе.