— Саша, — произнес он тихо, и его голос звучал хрипло, непривычно для него. — Ты сейчас… проверяешь меня на вшивость? Или это ультиматум?
— Ни то, ни другое, — честно сказала я, прижимаясь щекой к его ладони. — Это… желание. Самые сокровенные желания иногда надо говорить вслух. Чтобы они перестали быть страшными.
Он долго смотрел на меня, и постепенно лед в его глазах растаял, сменившись той самой, глубокой, бездонной нежностью, которую он показывал так редко.
— Детей я хочу, — сказал он наконец, четко и ясно. — От тебя — особенно. Но не сейчас, Сашенька. Сейчас ты — мой самый главный, самый сложный и самый многообещающий проект. Проект «Саша Багинская: становление». И я хочу довести его до конца. Чтобы ты получила диплом. Чтобы ты встала на ноги в профессии так крепко, что никакие кризисы тебя не сломают. Чтобы ты пришла ко мне не девочкой, которая «хочет ребенка», а женщиной, которая решает родить ребенка. И делает этот выбор осознанно, с открытыми глазами, с карьерой за плечами и с уверенностью, что я — не просто «папа», а надежный партнер на всю оставшуюся жизнь. Понятно?
Он говорил не как влюбленный, а как стратег, строящий далеко идущие планы. Но в этих планах я была не объектом, а соавтором. Центром вселенной. Его вселенной.
Я почувствовала, как на глаза навернулись предательские слезы от тепла и какой-то невероятной, сокрушительной уверенности в завтрашнем дне.
— Понятно, — прошептала я.
— И да, — добавил он, уже с легкой, хищной усмешкой, стирая пальцем слезу с моей щеки. — Когда этот момент настанет, будь уверена, я не буду «справляться». Я буду самым дотошным, занудным и гиперопекающим отцом на планете. Готовься.
Я рассмеялась сквозь слезы и прижалась к нему, обняв за шею.
— Страшно.
— Еще бы, — он обнял меня в ответ, крепко прижимая к своей теплой куртке. — Со мной всегда страшно. Но скучно не будет. Обещаю.
Мы бродили по парку еще несколько часов, разговаривая обо всем на свете — от квантовой запутанности до абсурдности свадебных традиций, от которых Катя сейчас, наверное, сходит с ума. Было легко, смешно, и на какое-то время я забыла о всех вчерашних и завтрашних проблемах. Просто солнце, снег, его рука в моей и его голос, который мог быть таким разным — то ледяным и точным, то теплым и насмешливым.
Когда тени стали длиннее, а мороз начал пробирать под куртку, Вадим предложил:
— Поедем ко мне. Согреемся. Я тебя накормлю чем-то более существенным, чем твои вчерашние нервные крошки.
Сердце ёкнуло от желания согласиться, укрыться в его темном, тихом пентхаусе, где пахнет только им, кофе и дорогим деревом. Но я вспомнила.
— Не могу. Я обещала родителям, что буду к обеду. Они ждут.
Он не стал спорить, лишь слегка кивнул — он уважал договоренности. Он отвез меня домой на своей машине, и когда мы подъехали к дому, он уже собирался трогаться с места.
— Подожди, — сказала я, хватая его за рукав. — Иди обедать с нами.
Он поднял бровь.
— Ты уверена? После вчерашнего… я не хочу создавать дополнительное напряжение.
— Именно поэтому и иди, — упрямо сказала я. — С тобой мне… спокойнее. И, думаю, маме будет сложнее устраивать сцены при тебе.
Он усмехнулся, поймав мою логику.
— Использовать меня как щит, Багинская? Безнравственно. Но эффективно. Ладно.
Мы вышли из машины. Мама, услышав звук двигателя, уже вышла на крыльцо встречать. Увидев, что я не одна, она на миг замерла, но затем на ее губах расплылась ровная, гостеприимная улыбка. Холодная, но корректная.
— Вадим! Как неожиданно. Проходите, пожалуйста, к столу. Как раз садимся.
Из прихожей вышел отец. Его лицо, в отличие от маминого, озарилось искренней, непритворной радостью.
— Вадим! Отлично, что заглянули! Как раз коньяк вчерашний не весь выпили, есть повод продолжить!
В столовой уже сидели Стас и бледная, но собранная Катя. Стас, увидев Вадима, широко ухмыльнулся.
— О, наш герой вернулся! Садись-садись, место есть. Расскажешь, как ты эту, — он кивнул в мою сторону, — от работы в воскресенье оторвал? Я годы бьюсь, бесполезно.
Все сели. Атмосфера была... натянутой, но не враждебной. Мама разливала суп. И вот, в момент, когда все взяли ложки, она, не глядя ни на кого, произнесла сладким голосом:
— Ну что, как поработали?.. Вдвоем? Продуктивно?
Вопрос повис в воздухе, налитый ядом намека. Катя застыла с ложкой на полпути ко рту. Стас закатил глаза. Отец нахмурился.
Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Но Вадим, сидевший напротив меня, даже не дрогнул. Он спокойно отхлебнул ложку супа, поставил ее и посмотрел на маму абсолютно ровным, деловым взглядом.