Выбрать главу


— Конечно, — я заставила себя улыбнуться. — Буду рада познакомиться. Надо же посмотреть, кто удостоился чести завоевать сердце моего брата-зануды.


— Вот именно, — он ухмыльнулся. — Так что готовься к званому ужину. Теперь ты не единственная женщина в моей жизни.


Этот простой, невинный укол заставил меня насупиться. Бакс, почуяв напряжение, положил морду мне на колени и вздохнул. Да, Бакс всегда был на моей стороне. Он понимал. Стас был моим. Только моим. А теперь появляется какая-то Катя...


Эта мысль была такой же невыносимой, как и тишина от Вадима. Кажется, в моей жизни наступала пора делиться. И мне это ужасно не нравилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Утром Стас отвез меня к Ксюше на своем вылизанном до блеска BMW. Перед тем как выйти, он опустил стекло и крикнул мне вслед:


— Только без фокусов с атомными реакторами! И чтобы к вечеру была дома!

— Уйди уже, зануда! — засмеялась я, хлопая дверью.


Поднявшись в квартиру Ксюши, меня сразу обволокло теплом и запахом свежей выпечки. Ее мама, Наталья Петровна, с подносом в руках, сияла улыбкой:


— Сашенька, заходи, родная! Я как раз пирог с вишней достала! Ксюша в комнате, собирается, как всегда, в последний момент!


Отец Ксюши, дядя Женя, выглянул из-за газеты:

— А, Саша! Заходи, поможешь мне кроссворд разгадать. Здесь такое слово из пяти букв, означающее "часть турбины"...


— Пап, отстань от Саши, — донеслось из комнаты. — У нее своя турбина сегодня кипит!


Я зашла к Ксюше. Комната выглядела так, будто здесь пронесся ураган из одежды, косметики и учебников. А в эпицентре этого хаоса стояла она сама — в коротком черном платье, которое скорее напоминало широкий пояс, и на умопомрачительно высоких каблуках.

— Ну что, сестра по оружию? — она покрутилась перед зеркалом. — Как тебе мой новый образ "прилежной студентки"?

— Прилежная студентка из борделя, — фыркнула я. — Ты в этом на улицу выйдешь? Там же ноябрь, слякоть!

— А что? — она подбоченилась. — Красота требует жертв. И теплого белья. Кстати, о жертвах... — ее взгляд упал на мой привычный "универский" комплект — джинсы и свитер. — Это что еще за серость? Давай-ка переоденемся!

Она начала рыться в своем шкафу и вытащила оттуда обтягивающее платье глубокого винного цвета.

— На, примеряй. Сегодня твой день, чтобы свести с ума твоего зануду-ядерщика. Хватит быть пассивной мишенью, пора стать активным боеприпасом!

Мысль была, конечно, безумной. Но чертовски соблазнительной. Ведь правда — почему это он всегда должен дергать за ниточки, а я — только краснеть и млеть? Пора и ему попробовать на вкус это варево из возбуждения и бессилия.

— Ладно, — сдалась я. — Давай твое оружие массового поражения.

Переодевшись, я поймала себя на том, что чувствую себя одновременно уязвимой и могущественной. Платье облегало каждую выпуклость, а юбка заставляла постоянно помнить о том, как я двигаюсь.

— Вот это да! — оценивающе присвистнула Ксюша. — Теперь мы две гремучие смеси. Поехали творить разврат и решать дифференциальные уравнения!


---


Первой парой была матрешка. Виталий Александрович вошел в аудиторию в своих привычных джинсах и футболке, но сегодня на нем была темно-серая футболка, которая выгодно обрисовывала бицепсы. Он раздал листочки с контрольной работой.

Ксюша тут же наклонилась ко мне, прикрывая рот рукой:

— Смотри, какой он мускулистый... в прямом и переносном смысле. Я, кажется, специально завалю эту контрольную. Останемся после пары, будем... разбирать ошибки. С глазу на глаз.


— Ты совсем спятила, — прошептала я в ответ. — Это же преподаватель!


— А что такого? — она невинно захлопала ресницами. — Ты же сама говорила, что мы с тобой две стороны одной медали. Только твой преподаватель — это ледяной айсберг, а мой — это... вулкан, готовый к извержению.


Когда Виталий Александрович проходил мимо нашего ряда, Ксюша громко, на всю аудиторию, сказала:


— Виталий Александрович, а вы сегодня особенно... напряжены. Это из-за сложности контрольной или потому что кто-то из студентов не дает вам покоя?


Он остановился и медленно повернулся. В его глазах мелькнула искра — не гнева, а скорее любопытства к такой наглости.


— Павлова, — произнес он своим низким, бархатным голосом, — если вы хотите привлечь мое внимание, есть более эффективные способы, чем провал контрольной. Например, блестящий ответ.