Весь дом, такой тихий и холодный еще час назад, теперь гудел, как растревоженный улей, наполняясь смехом, возгласами и теплом настоящей, живой семьи.
Мама была похожа на торнадо в дорогом домашнем костюме. Она носилась по гостиной, расставляя по полочкам новый, главный проект своей жизни.
— Так, план действий, — отчеканила она, хлопая в ладоши. — Первое: срочно звоним твоим родителям, Катюша. Им нельзя быть последними, кто узнает. Второе: завтра же, с утра, едем к врачу. К лучшему. Я сама позвоню своему гинекологу, она примет вне очереди. Третье: надо составить списки — что купить, что сделать, кого пригласить на свадьбу… Андрей , где мой планшет?!
Катя сидела на диване, закутанная в плед, которую набросила на нее мама, и смотрела на эту суматоху широко раскрытыми глазами. Ее явно сносило течением.
— Лена Васильевна, может, не стоит так срочно… — попыталась она вставить тихое слово, но мама тут же парировала:
— Катюша, милая, теперь ты в положении. Теперь все надо делать вовремя и правильно. Ты сиди, отдыхай. Если что-то нужно — кричи сразу. Саша! — ее взгляд нашел меня у двери. — Иди помогать накрывать на стол. Будешь мне ассистентом.
Она увлекла меня на кухню, где из холодильника уже начали появляться все мыслимые и немыслимые запасы. Пока мы резали фрукты для канапе и расставляли праздничный сервиз, мама продолжала строить планы. Но вдруг, в середине предложения про безалкогольный пунш, она резко обернулась ко мне. Ее лицо, еще секунду назад сияющее, стало строгим, как в былые времена.
— А теперь, Александра, поговорим о твоих выходках, — ее голос понизился, стал опасным и шипящим. — Сигареты. Это что, вообще, было? Ты куришь?! Ты, моя дочь, студентка престижного факультета, заместитель начальника отдела, — она произносила это с язвительным ударением, — и стоишь во дворе, как последняя… и куришь! И от тебя, прости господи, воняет табаком, как от пепельницы!
Она наступала на меня, и я отступала к раковине.
— Мам, это был просто… стресс, один раз…
— Один раз? — она фыркнула. — Я не дура, Саша. Откуда вообще взялись бы у тебя сигареты! Твой Вадим, — она выпалила это имя, как обвинение, — он знает, что ты куришь?! Говори, знает?!
Ее пронзительный взгляд не оставлял шансов на ложь.
— Знает, — пробормотала я, глядя в пол.
— И что?! — голос ее взвился до опасной высоты, отчего в ушах зазвенело. — И ничего не делает?! Позволяет?! Он же, с его-то принципами, с его любовью к контролю! Почему он смотрит на это сквозь пальцы? Или он тоже курит с тобой в перерывах между… лекциями?!
Это было уже слишком.
— Мама, хватит! — я резко подняла голову. — Он не курит и мне не позволяет. Он запретил. Строго. И я… я пытаюсь. Сегодня сорвалась. И он узнает об этом, поверь. И будет недоволен. Очень. Так что можешь не переживать за его «принципы».
Она на секунду замерла, изучая меня, будто проверяя на искренность. Потом фыркнула, но уже без прежней ярости, больше с брезгливым раздражением.
— Надеюсь, он тебя как следует отчитает. А теперь давай, режь этот сыр, а не смотри на меня как провинившаяся кошка. Гости скоро будут.
Вечером дом наполнился новыми голосами. Приехали родители Кати — миловидная, немного суетливая женщина и спокойный, улыбчивый мужчина. С ними был Виталик, который, увидев Катю и Стаса одухотворенными, слегка напрягся.
Все расселись в гостиной за большим столом, уставленным яствами. Воздух вибрировал от недоумения и ожидания. Родители Кати вежливо улыбались, но в глазах читался вопрос: «Зачем нас так экстренно собрали?»
Лена Васильевна взяла ситуацию в свои руки. Она встала, чокнулась бокалом с соком (за Катю пили все) и сказала сладким, торжественным голосом:
— Дорогие наши новые родственники, Виталий. Мы собрали вас здесь сегодня, чтобы разделить с вами самую радостную новость. Катюша, Стасик… ваша очередь.
Все взгляды устремились на Катю и Стаса. Катя покраснела, но взяла себя в руки. Стас положил свою ладонь сверху на ее дрожащую руку.
— Мама, папа, Виталик… — начала Катя, и голос ее окреп. — У нас… у нас будет ребенок. Я беременна.
На секунду воцарилась полная тишина. Потом Виталик, как сорвавшийся с пружины, вскочил с места, обогнул стол и притянул сестру к себе в объятия.
— Кать! Да ты что! Сестренка, это же… это же круче всех моих уравнений! — Он обнимал ее, потом отстранился, посмотрел на ее живот, потом снова обнял. Затем развернулся и протянул руку Стасу: — Ну, зять, принимай поздравления!