Родители Кати сначала замерли, потом ее мама вскрикнула: «Доченька!» — и расплакалась, но это были слезы счастья. Она бросилась к Кате, отец последовал за ней, более сдержанно, но его глаза тоже блестели. Он пожал руку Стасу крепко, по-мужски.
— Поздравляю, сынок. Береги ее.
За столом не было ни капли негатива, ни одного колкого замечания, ни одного намека на «несвоевременность». Говорили только о хорошем: о скорой свадьбе (теперь она должна была состояться не весной, а в ближайший месяц), о том, как обустроить детскую, о том, мальчик будет или девочка. Даже мама, всегда такая строгая, сияла и подливали всем сок, словно дорогое вино.
В конце вечера, когда гости уже собрались уходить, Лена Васильевна подошла к родителям Кати. Она взяла руки матери Кати в свои и сказала твердо, глядя ей прямо в глаза:
— Вы знаете, Анна Михайловна, теперь Катя — не только ваша дочь. Она и моя дочь тоже. И вы можете быть абсолютно спокойны. Мы будем заботиться о ней, любить и оберегать так же, как о родной кровиночке. У вас будет самый здоровый и счастливый внук или внучка. Обещаю.
В ее голосе не было ни фальши, ни пафоса. Была железная, материнская уверенность. Мама Кати снова расплакалась, но на этот раз просто кивала, не в силах вымолвить ни слова.
Когда дверь закрылась за гостями, в доме воцарилась усталая, но счастливая тишина. Самый сложный день обернулся самым радостным вечером. И даже мои сигаретные грехи были на время забыты в этом вихре всеобщего счастья.
Утро началось не с будильника, а с приглушенного, но настойчивого голоса мамы за дверью. Не ее привычного холодного тона, а какой-то новой, взволнованной и суетливой интонации.
— Катюша, милая, нет, это платье слишком легкое! Надень то теплое, кашемировое, я его вчера достала. И шарф обязательно! На улице мороз, тебе теперь нельзя простужаться ни в коем случае! Где твои теплые колготки? Андрей, не сиди как пень, найди в аптечке те градусники, что с Германии привезли!
Я с трудом открыла глаза, протирая сонное лицо. Похоже, проект «Внук/внучка» перешел в фазу активной реализации с утра понедельника. Судя по звукам, мама собирала Катю в поликлинику как в арктическую экспедицию.
С трудом вытащив себя из кровати, я поплелась в душ, надеясь, что горячая вода смоет остатки сна и подготовит к новому учебному дню. Когда я, наконец, вышла, обернувшись в банный халат, в доме царила непривычная тишина. Мамина трескотня сменилась пустотой.
На кухне, однако, кипела жизнь другого рода. У плиты стоял Стас. И не в своих привычных растянутых футболке и спортивных штанах. На нем был… костюм. Темно-серый, идеально сидящий по фигуре. Белая рубашка, галстук. Он помешивал что-то на сковородке, и вид у него был настолько непривычно деловым и даже немного нервным, что я замерла на пороге.
Пазл сложился мгновенно.
— О, — сказала я, прислонившись к косяку. — Сегодня твой большой день. Первый рабочий день в «Атомэнергопроме». В костюме. Вадим, я смотрю, сразу строгий дресс-код ввел для новичков?
Стас обернулся, и на его обычно насмешливом лице было смешанное выражение — решимость и легкая брезгливость к галстуку.
— Ага, — буркнул он. — Не то чтобы я сам рвался в этом щеголять, но… первое впечатление и всё такое. Яичницу хочешь?
— Спасибо, кофе хватит, — я прошла к кофеварке. Пока она булькала, я смотрела на него. Вопрос, который мучил меня с пятницы, снова полез наружу. — Стась… а зачем? Ну правда. У тебя же была отличная работа. Своя команда, проекты, признание. Зачем тебе лезть в холдинг к Вадиму? Ты решил за мной присматривать?
Он замер на секунду, потом резко переложил яичницу на тарелку.
— Не придумывай. Не все вокруг тебя вертится, сестренка. Предложение было интересное. Новые вызовы, масштаб другой. Зарплата… весьма приличная. Нормальные причины.
Он говорил слишком гладко, избегая моего взгляда. Это был не тот Стас, который обычно несет любую чушь с обезоруживающей прямотой.
— Брешешь, — тихо сказала я, наливая кофе. — Плохо брешешь. Что за «свои причины», о которых Вадим говорил? Что случилось на старой работе?
Стас тяжело вздохнул, сел за стол и начал есть, явно чтобы занять рот.
— Саш, отстань. Не твое дело. Взрослые люди, взрослые решения. Всё нормально.
— Если бы всё было нормально, ты бы не перепрыгивал с корабля на корабль в такой момент, — не сдавалась я. — У тебя же свадьба скоро, ребенок… Стабильность нужна как никогда.