— Вот именно! — он резко отложил вилку, и в его глазах мелькнуло то самое, задетое за живое раздражение. — Стабильность. Которая в том «крупнейшем IT-гиганте» оказалась весьма шаткой. Довольна? Меня, можно сказать, мягко попросили на выход с целой командой после того, как наш проект зарубили. Не уволили, но… перспектив не оставили. А тут Вадим позвонил, предложил условия. Я дурак, чтобы отказываться? Вот и все «свои причины».
Он выпалил это одним духом и снова набросился на яичницу. Я стояла, переваривая информацию. Значит, так. Не романтический порыв присмотреть за сестрой, а суровая необходимость. И Вадим, как всегда, оказался в нужном месте в нужное время, предложив руку помощи. Или забрав к себе ценного специалиста по выгодной цене. С ним всегда было и то, и другое.
Я вздохнула. Допрашивать дальше было бесполезно.
— Ладно, — сдалась я. — Извини. Просто… странно видеть тебя там. На одной территории.
— Взаимно, — хмыкнул он, уже оттаивая. — Особенно странно будет видеть тебя в роли начальницы. Не зазнайся там, зам Березина.
Я показала ему язык, допила кофе и пошла одеваться. Моя розовая Audi все еще красовалась на паркинге «Атомэнергопрома». Пришлось вызывать такси.
Университет встретил меня привычным гомоном и запахом старости, пыли и бесконечного кофе из автоматов. Я уже направлялась к корпусу, на наш факультет, когда у входа, в клубах пара на морозе, я увидела ее.
Ксюха, в ярко-рыжей косухе, с джинсами в обтяжку и каблуках, на которых она умудрялась ходить по льду как по ковровой дорожке. В зубах у нее дымилась сигарета. Увидев меня, ее накрашенные губы растянулись в широкой, дерзкой ухмылке.
— Багинская! — крикнула она так, что несколько первокурсников вздрогнули. — А я уж думала, ты в своем холдинге навсегда поселилась и про старых друзей забыла!
Я не смогла сдержать улыбки и почти побежала к ней. Мы не виделись целую неделю — Ксюха слегла с каким-то жутким гриппом, и наши графики разошлись.
— Ксюх! Ты живая! — мы обнялись крепко, и я почувствовала знакомый запах ее духов, смешанный с табаком и морозом. — Что, выкарабкалась?
— Еле-еле, — она затянулась и выдохнула дым в сторону. — Чуть не откинулась, блин. Но Виталик отпаивал меня бульоном и ругал, как нянька. Скучала по тебе, стерва. Без тебя скучно — некому травить истории про красивых преподов.
— Ксюх, брешешь как дышишь, у тебя у самой дома препод, — рассмеялась я. — Как Виталик? Не замучил тебя своей заботой?
— Да он… — она махнула рукой, но на ее дерзком лице промелькнула мягкая, почти невидимая улыбка. — Ничего, терпимо. Совместный быт налаживаем. А у тебя что? Я слышала, в семье твоей революция. Стас станет отцом, да?
Я оглянулась по сторонам. У входа было не место для таких разговоров.
— Ксюх, это не просто революция. Это… государственный переворот с последующей сменой династии. Пойдем, купим кофе, я тебе за одну пару все расскажу. Там такое…
Она с интересом прищурилась, докурила сигарету до фильтра и бросила окурок в урну.
— О, звучит интригующе. Ведущая. Только кофе покрепче, а то я после болезни еще как вата. И давай быстрее, а то на пару к Виталику опоздаем, а он этого не любит. Он же не только парень мне, но и препод. Конфликт интересов, понимаешь ли.
Мы, смеясь, пошли внутрь, и на какое-то время все взрослые проблемы — работа, Вадим, костюм Стаса, мамина гиперопека — отступили, уступив место простой, веселой студенческой суете и радости от встречи с лучшей подругой.
Пару у Виталика мы с Ксюхой просидели вполуха. Он что-то вещал с кафедры про макроэкономические модели, а мы, уткнувшись головами в один конспект, вели яростный, но беззвучный диалог шепотом и записками.
— Так, стоп, — Ксюха чуть не закашлялась от возбуждения, когда я нарисовала в блокноте схематичное изображение Кати с круглым животиком. — Катя… В ПРОЕКТЕ? Серьезно? И Стас, этот клоун, будет отцом? Боже, я хочу быть на этой свадьбе, даже если меня не позовут!
— Тебя позовут, дура, — прошептала я. — Но это еще не все. Родители вернулись.
Ее глаза округлились. Она знала мою маму в достаточной мере, чтобы понять масштаб катастрофы.
— Охренеть. И… Вадим?
— И Вадим, — кивнула я с торжеством мученика. — За одним столом. Вчера. Мама пыталась его на шпажки нанизать, а он… — я сдержанно, но с восхищением махнула рукой, — он просто пережевывал ее намеки и выплевывал факты. Без единой эмоции. Отец теперь его обожает и коньяком поит.
Ксюха смотрела на меня с немым благоговением, как на очевидца битвы богов.