Он кивнул, как будто этого и ожидал.
— Ну, тогда вали на свою учебу. Только не засыпай на парах, начальник. И к двум я жду тебя с новыми идеями по тем чертежам, что ты вчера забраковала.
Я потушила недокуренную сигарету — времени не было — и уехала в университет.
Атмосфера в альма-матер после холдинга казалась почти детской. Здесь пахло не кофе и стрессом, а старыми книгами, дешевым парфюмом и бесконечной юностью. Но сегодня даже здесь было не по себе. На доске объявлений вместо привычной «Ядерная физика, ауд. 407, Красовицкий В.Ю.» висела безликая записка: «Замена. Семинар по материаловедению, ауд. 212».
Это удручало. Его пара была тем якорем, который держал меня в тонусе даже в самые загруженные дни. Теперь его не было.
Ксюха, заметив мое настроение, взяла ситуацию в свои руки. На паре по матэкономии (Виталик сегодня почему-то тоже отсутствовал) она трещала без умолку, шепотом комментируя всё и вся, рисуя в моем конспекте карикатуры на преподавателя и совая мне под нос записки с глупыми шутками.
На перерыве, когда мы вышли в коридор, она выпалила:
— Так, я всё знаю. Виталик сказал. Твой директор укатил в царство вечной мерзлоты. Значит, мы свободны! Вечером оттягиваемся? У меня есть контакты одного клуба, где…
Я рассмеялась, и это был первый по-настоящему легкий смех за сегодня.
— Ксюх, Вадим еще, наверное, даже до аэропорта не доехал, а ты уже меня в запой тащишь! Имей совесть. Я дала слово. Ладно уж сигареты… — я понизила голос, — но пить я точно не буду. Ни капли.
Ксюха посмотрела на меня с преувеличенным уважением, приложив руку к сердцу.
— Слово Багинской — закон. Уважаю. Ладно, алкоголь отменяется. Но сигарету-то за компанию выкурим? Отметим твою аскезу?
Мы вышли на наш привычный «КПП». Морозный воздух обжигал легкие. Мы закурили, и Ксюха, наконец, спросила нормальным тоном:
— А как ты, вообще? Держишься?
— Пока да, — ответила я, глядя на клубы пара. — Работа помогает. Березин меня гоняет как Сидорову козу, некогда даже подумать.
— Ну, гляди, не перегори, — серьезно сказала Ксюха. — А если что — звони. Я хоть приду, поболтаем. Или Виталика притащу, он умеет успокаивать нудными лекциями.
Я улыбнулась, поблагодарила и, докурив, отправилась обратно в холдинг. Дорога казалась уже привычной. Из одного мира — в другой. Из студенческой суеты — в тихий, напряженный гул взрослой ответственности. И где-то там, между этими мирами, висела его пустота. Но сегодня, после удачной планерки и разговора с Ксюхой, она казалась не такой уж всепоглощающей. Просто еще одним вызовом, который нужно было принять.
Эти две недели были похожи на идеально отлаженный, но безжалостный механизм. Каждый день был копией предыдущего. Проснуться затемно, пока дом еще спит. Быстрый душ, кофе на вынос. В семь утра — планерка в холдинге, где я уже не «новый начальник», а просто начальник. Мои слова слушали, мои решения выполняли, пусть иногда и скрипя сердцем. Потом рывок в университет, где я пыталась ловить суть лекций на лету, а Ксюха подкидывала мне шпаргалки и кофе. После пар — снова обратно в офис, в море бумаг, совещаний и требовательных взглядов Березина. Возвращалась я затемно, ближе к полуночи, где меня встречали хмурые, но уже смирившиеся лица домашних. «Опять засиделась», «Тебе же силы нужны», «Ты не железная» — их забота была тихой и постоянной, как фон. И перед сном — короткий, сонный, но такой важный созвон с Вадимом. Он звонил каждый день, ровно в одиннадцать. Спрашивал про учебу, про работу, про то, как дела с Березиным. Его голос в трубке был якорем, который не давал сорваться. Потом сон, и снова — шесть утра.
И вот этот день настал. День Х. Я проснулась в пять, еще до будильника, от внутреннего трепета. Сегодня он возвращается.
Я провела у зеркала вдвое больше времени, чем обычно. Тщательно накрасилась, подчеркнув глаза, которые за две недели стали, наверное, взрослее и серьезнее. Надела то самое платье — элегантное, темно-синее, которое он как-то отметил взглядом. И туфли на каблуках, от которых ноги, привыкшие к удобным ботинкам, взбунтовались, но я их заставила подчиниться. Внутри все пело, ликовало и трепетало одновременно. Сегодня я смогу обнять его. Смогу сказать: «Вот видишь? Я всё сделала. Я сдержала слово».
Я приехала в офис раньше всех. В полседьмого утра в здании было тихо и пусто. В семь в переговорной уже собрались мои, нет, наши инженеры. Я вошла уверенной походкой, и мои каблуки отстукивали по полу четкий, властный ритм.
— Доброе утро, — сказала я, обводя всех взглядом. — Начнем. Петров, отчет по модернизации системы вентиляции «Токамака». Готов? Сдаем сегодня. Маша, твои расчеты по нагрузке — сверила с архитекторами? Николай Иванович, чертежи по узлу №4 — к обеду на моем столе.