— Может, вы просто боитесь потерять контроль? — поддразнила я его, поворачиваясь к нему в кресле.
Он резко притормозил на красный свет и повернулся ко мне. Его лицо оказалось в сантиметре от моего.
— Я ничего не боюсь, — прошептал он. Его дыхание обожгло мои губы. — Но я всегда довожу начатое до конца. И свои лекции, и... другие процессы.
Он снова тронулся, разорвав дистанцию. Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как дрожат руки. Эта игра в кошки-мышки была изощренной пыткой. Он то приближался, дразня близостью, то отдалялся, напоминая о своей роли. И самое ужасное было то, что я не хотела, чтобы это прекращалось.
— Так какая практика меня ждет сегодня? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
— Самая что ни на есть прикладная, — ответил он, не сводя глаз с дороги. — Будем изучать, как ведет себя нестабильная система в замкнутом пространстве под внешним воздействием. Без лишних свидетелей.
Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я прочитала азарт.
Кабинет в «Атомэнергопроме» был таким же, как в ее воспоминаниях: огромный, холодный и подавляющий. Стеклянные стены, за которыми мерцали огни вечерней Москвы, дорогой ковер, глушащий шаги, и массивный стол, похожий на посадочную площадку для НЛО.
Вадим бросил ключи на стол и повернулся к ней.
— Ну что, Багинская, приступим. Покажите, как вы усвоили тему о контроле над цепной реакцией.
Он подошел к интерактивной панели, вызвав на нее сложную схему. Саша нерешительно приблизилась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Здесь, — его голос прозвучал прямо у ее уха, и она вздрогнула. Он стоял сзади, не касаясь ее, но его тепло ощущалось кожей. — Обратите внимание на систему сдерживания. Если давление здесь превысит критическую отметку...
Он протянул руку мимо ее плеча, чтобы указать на точку на схеме, и его ладонь легла ей на талию. Широкой, теплой, властной ладонью. Саша замерла, перестав дышать. Его пальцы слегка сжали ее бок, а затем медленно, почти невесомо, скользнули чуть ниже, на самую линию бедра, едва касаясь ее через тонкую ткань платья. В ушах зазвенело, а внизу живота зародилось теплое, тяжелое напряжение, которое она сразу узнала. Возбуждение. Настоящее, физическое, от которого перехватывало дыхание.
Он проделал это с таким видом, будто просто поправлял складку на ее одежде, и так же естественно убрал руку, продолжая объяснять что-то о нейтронных потоках.
Через несколько минут ситуация повторилась. Он снова встал сзади, на этот раз ближе, и, объясняя работу теплообменника, снова коснулся ее талии. На этот раз его рука была чуть смелее, чуть ниже, его большой палец провел по изгибу ее ягодицы. Саша, осмелев, инстинктивно, почти незаметно, выгнулась назад, мягко прижимаясь к нему. Она почувствовала жесткость его костюмных брюк и ответное напряжение его тела.
Но он снова отступил. Резко, как будто обжегшись.
— Неверно, Багинская, — его голос прозвучал сдавленно. — Система не должна так реагировать на внешнее воздействие. Это приводит к нестабильности.
Они продолжали эти кошки-мышки еще с полчаса. Он подходил, дотрагивался, дразнил, она отвечала легким, едва уловимым давлением, пытаясь сократить эту мучительную дистанцию. Воздух в кабинете стал густым и тягучим, как мед. Каждое его прикосновение оставляло на коже жгучий след, а ее собственное тело, влажное и возбужденное, требовало большего. Она ловила его взгляд и видела в нем то же самое — борьбу, желание, граничащее с яростью.
И вот, когда она в очередной раз, уже почти отчаявшись, прижалась к нему, он не отстранился сразу. Его рука на ее бедре сжалась так сильно, что стало больно. Он наклонил голову, и его губы оказались в сантиметре от ее шеи. Она почувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже.
— Багинская... — его голос был низким, хриплым, совершенно не преподавательским. — Может, я слишком о многом прошу... Но, черт возьми... Пожалуйста, давайте не будем усложнять друг другу жизнь. Я уже... на пределе. Если вы сейчас не остановитесь, я не смогу себя сдержать.
Он произнес это с такой обреченной усталостью, с таким надрывом, что у Саши похолодело внутри. Это был не расчетливый соблазнитель. Это был человек, который терял контроль. И это было страшнее и желаннее любой игры.
Он отошел, повернулся к окну спиной к ней.
— Пожалуй, на сегодня достаточно. Я вызову вам такси.
---
Саша вышла на улицу вся пунцовая, с трясущимися руками и мокрыми ладонями. Она села в такси и, едва дверь захлопнулась, набрала Ксюшу.