— Я еду домой. Приезжай. Срочно. Нужен разбор полетов. Ты не представляешь...
Через сорок минут мы втроем сидели на огромном диване в гостиной Саши. Стас, с торжествующим видом, открывал бутылку красного вина.
— Ну что, мои грешницы, — он разлил вино по бокалам. — Пока я тут скучал над кодом, вы, я смотрю, вовсю развлекались. Рассказывайте, что сегодня натворили.
Ксюша, не дожидаясь, выпалила свою историю про Виталия Александровича, про его «пожирающий взгляд» и свои «гениальные провокации». Саша молча слушала, прижимая к груди прохладный бокал. Она чувствовала себя так, будто ее провели через раскаленную спираль — всю обожгли, но не доставили конечного удовольствия.
— Ну а ты что молчишь? — ткнул ее в бок Стас. — Твой атомный диктатор так и не сдал позиции?
Саша глубоко вздохнула.
— Я была у него в офисе сегодня. Между нами не было ничего..почти. Но, он сказал, что уже на пределе. Что мы не должны усложнять друг другу жизнь по возможности.
Ксюша присвистнула.
— На пределе? Это же победа! Это значит, что он трещит по швам!
— Или что он насмотрелся сериалов, — мрачно заметил Стас. — «Я на пределе, уходи, я опасен». Классика.
— Нет! — Саша покачала головой, вспоминая его голос, его руку на своем бедре. — Это было по-настоящему. Он действительно... он боится себя. Или меня.
Она отпила вина, чувствуя, как алкоголь растекается по телу теплой волной, смешиваясь с остатками адреналина.
— И что ты будешь делать? — спросила Ксюша, подливая ей еще.
— Не знаю, — честно призналась Саша. — Но я не могу это остановить. Это как... как свободное падение. И я даже не хочу искать парашют.
Стас тяжело вздохнул.
— Ладно, я, кажется, останусь в меньшинстве. Но если он тебя хоть пальцем тронет... Ты знаешь, я разбираться не буду.
Они просидели до глубокой ночи, смеясь, споря и делясь самыми сокровенными — и самыми пошлыми — мыслями. И Саша, глядя на смеющихся подругу и брата, понимала, что у нее есть якорь. Но ее все сильнее тянуло в бурю, что звалась Вадимом Красовицким. И чем опаснее была эта буря, тем неотвратимее было влечение.
Бутылка вина опустела с подозрительной скоростью. Ксюша, раскачиваясь на краю кровати, достала из своей бесконечной сумочки бутылку какого-то ярко-зеленого ликера.
— Это от бабушки! — объявила она торжественно. — От похмелья! Проверено поколениями!
— Выглядит как антифриз, — мрачно заметила я, но протянула свой стакан.
Мы пили этот отвратительный, сладкий и жгучий напиток, и с каждой рюмкой мир становился мягче, а боль от сегодняшнего вечера с Вадимом — притупленнее. Мы хохотали до слез, вспоминая, как Ксюша пыталась флиртовать с Виталием Александровичем, а он смотрел на нее, как на инопланетянку.
— А твой... твой Вадим... — Ксюша икнула. — Он просто... тормоз! Ну подошли бы вы друг к другу и все! Зачем эти танцы с бубном?
— Потому что он преподаватель! — я повалилась на спину, глядя в потолок, который начал медленно плыть. — А я... я его студентка. Это... это против правил.
— А нафиг эти правила? — философски заметила Ксюша. — Правила придумали люди, которые боялись жить!
Дверь в комнату резко открылась. На пороге стоял Стас, его лицо было искажено раздражением.
— Вы с ума сошли? — его голос прозвучал как удар хлыста. — Опять? Саша, ты в последнее время как заправский алкаш! То на дне рождения, то теперь дома! Еще и куришь, как паровоз! Это что, новый стиль жизни?
Я попыталась сесть, но мир накренился.
— Отстань, Стас. Я взрослая.
— Взрослая? — он фыркнул. — Взрослые не напиваются в хлам в среду вечером, когда завтра на пары! Взрослые не курят, как паровозы, потому что какой-то придурок с докторской степенью на них не так посмотрел!
— Он не придурок! — огрызнулась я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — И ты ничего не понимаешь!
— Я понимаю, что ты гробишь свое здоровье! — он прошелся по комнате. — И свою учебу! Мама с папой уехали, а ты будто с цепи сорвалась!
— Уйди! — крикнула я, закрывая лицо руками. — Просто уйди!
Он посмотрел на меня с такой болью и разочарованием, что мне стало еще хуже. Развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Ксюша присвистнула.
— Ну ты и влетела.
— Да пофиг, — буркнула я, допивая остатки мерзкого ликера в стакане. — Все равно всем пофиг.
Трудовые будни и личные поручения
Телефон завибрировал прямо в тот момент, когда Ксюша пыталась налить мне очередную порцию зелёного змия. Сообщение светилось на экране, как предзнаменование.