Он протянул ей бокал. Пальцы их едва коснулись.
— За то, чтобы неопределенность когда-нибудь закончилась, — произнес он, глядя ей прямо в глаза.
Саша взяла бокал дрожащей рукой. Она понимала — они оба прекрасно знали, что речь идет не просто о вине. Они стояли на пороге чего-то нового, и правила этой игры еще только предстояло определить. И самое страшное было то, что она уже не хотела отступать.
Они устроились на широком диване из темной кожи. Вадим откинулся на спинку, держа бокал за ножку, его поза была расслабленной, но взгляд оставался собранным, будто он все еще вел деловые переговоры.
— Ну так что стряслось? — спросил он, делая небольшой глоток вина. — Весь вечер вид потерянный.
Саша потягивала свой напиток, чувствуя, как тепло разливается по телу, придавая смелости.
— Постоянные ссоры со Стасом, — начала она неохотно. — Он считает, что я веду себя безответственно. А еще... — она замолчала, глядя на рубиновую жидкость в бокале.
— Еще? — мягко подтолкнул он.
— Эта неопределенность между нами, — выдохнула она, наконец поднимая на него глаза. — Она сводит с ума. То вы ко мне как к студентке, то как к сотруднице, то... — она не договорила, снова опустив взгляд.
— А чего бы тебе хотелось, Саша? — его вопрос прозвучал тихо, но весомо, заставляя ее встрепенуться.
Она обдумывала ответ, вертя бокал в руках.
— Честности, — наконец сказала она. — Чтобы вы перестали метаться между ролью строгого преподавателя и... кем-то еще. Это изматывает.
— Багинская, ты мне сейчас говоришь о метаниях, при этом обращаясь ко мне на «вы». Ничего не смущает?
— Ну вы же всё-таки преподаватель..
— Ну ты же всё-таки у меня дома. Здесь я не преподаватель.
Они пили вино, и разговор постепенно тек по новому руслу, затрагивая все более личные темы. Саша рассказывала о своем детстве, о вечно занятых родителях, о том, как Стас заменял ей и отца, и мать. Вадим, в свою очередь, делился историями о первых шагах в бизнесе, о том, как строил компанию с нуля, о своем разочаровании в людях, которые не выдерживали темпа.
Саша почувствовала, как по ее щекам разливается жар. Она хотела спросить его о прошлых отношениях, о том, были ли здесь другие женщины, но слова застряли в горле.
Тишина в гостиной была плотной и уютной, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине (пусть даже декоративном) и тихим перезвоном бокалов. Вино делало свое дело, развязывая языки и приглушая внутренние страхи. Саша чувствовала, как сотни вопросов роятся у нее в голове, жаждя вырваться наружу.
Он наблюдал за ней через край своего бокала, и в его глазах читалось понимание.
— Задавай, — тихо сказал он. — Любые вопросы. Сегодня — никаких табу.
Саша глубоко вздохнула, собираясь с духом. Это был ее шанс.
— У тебя кто-то есть? — выпалила она первое, что жгло ее изнутри. — Просто... вдруг ты занят, а я тут со своими глупостями...
Он покачал головой, его взгляд был спокоен и чист.
— Нет. Никого нет. Уже давно.
Облегчение волной прокатилось по Саше, но тут же сменилось новым любопытством.
— А здесь... — она обвела взглядом стерильный интерьер, — с тобой кто-нибудь жил?
— Нет, — ответил он просто. — Это мое личное пространство. Сюда я никого не пускал. До сегодняшнего дня.
Эти слова заставили ее сердце учащенно забиться. Она была первой. Это что-то значило.
— И последний вопрос, — ее голос дрогнул. — Почему ты всегда отталкиваешь меня? Как вчера на работе... или в машине?
Вадим отставил бокал и повернулся к ней, его лицо стало серьезным.
— Потому что мне очень не хочется тебя испортить, Саша.
Она нахмурилась.
— Испортить? В каком смысле?
— Ты молодая, — он говорил медленно, подбирая слова. — Ты... неопытная. В тебе есть эта чистота, это горение. Мне страшно сломать это случайно, одним неверным движением, одной ошибкой.
Саша почувствовала, как по щекам разливается знакомый жар.
— С чего ты взял, что я неопытная? — в ее голосе прозвучала обида.
Он рассмеялся — мягко, беззлобно.
— Опытная девушка, — сказал он, — не станет так смущаться и заливаться краской при виде мужчины. Не будет так дрожать от простого прикосновения. — Он внимательно посмотрел на нее. — И я готов спорить, что у тебя либо не было отношений вообще, либо был один, от силы два, очень неуверенных и робких опыта.