Она опустила глаза, не в силах ему лгать. Ее молчание было красноречивее любого признания. Прямо говорить о своей полной невинности ей не хотелось — это казалось слишком уязвимым.
В процессе этого разговора они неосознанно сближались. Наклонялись друг к другу, чтобы лучше слышать, их колени почти соприкасались. И вот, в какой-то момент, устав от напряжения и сбивчивых мыслей, Саша осторожно положила голову ему на грудь. Она слышала, как ровно бьется его сердце.
Он на мгновение замер, а затем его рука обняла ее за талию, притягивая ближе. Это был не порыв, не страсть, а скорее — принятие. Доверие.
И они продолжали говорить. Уже шепотом, он почти касался губами её головы. О детских мечтах, о несбывшихся планах, о страхах и надеждах. Физическая близость стала естественным продолжением их душевного сближения. И в этом простом объятии было больше интимности, чем во всех их предыдущих играх и пограничных ситуациях. Это была не игра. Это была реальность. И она была пугающей и прекрасной одновременно.
Идиллию, ту самую, что была такой хрупкой и сладкой, разорвал вибрирующий звук. Телефон Саши, лежавший на диване, настойчиво напоминал о существовании другого мира — того, где есть брат, ссоры и чувство долга.
Она нехотя потянулась к аппарату, не отрываясь от Вадима. Сообщение от Стаса: «Где ты?». Коротко. Скорее тревожно, чем сердито. Даже поругавшись, он волновался. У Саши кольнуло сердце. Ей так не хотелось разрушать этот волшебный пузырь, в котором существовали только они двое, запах его кожи, тепло его тела и тихий шепот в полумраке гостиной.
— Пора домой? — тихо спросил Вадим, его губы коснулись ее виска.
Она лишь кивнула, не находя слов, чувствуя, как грусть тяжелой волной накатывает на нее.
Он медленно, словно прощаясь, провел ладонью по ее волосам, затем по плечу, по спине, его прикосновения были легкими, но оставляли на коже жгучие следы. Наклонился и поцеловал ее в макушку.
— Вызову такси, — сказал он, и в его голосе слышалась та же неохота. — Извини, но пьяным за руль — опасно. Даже ради тебя.
Такси приехало на удивление быстро. Они стояли в прохладном ночном воздухе, в атмосфере лунного света, падавшего на аккуратные дорожки сада, и обнимались так крепко, словно боялись, что один из них вот-вот растворится. Фары такси высветили их фигуры, и раздался короткий, нетерпеливый сигнал.
И тогда Вадим наклонился. Медленно. Не сводя с нее глаз. И его губы невесомо, почти неуверенно коснулись ее губ.
Мир для Саши остановился. В висках застучало, в ушах зазвенело, а по всему телу пробежали миллионы крошечных электрических разрядов. Это было совсем не так, как она представляла. Никакой грубой страсти, никакой навязчивости. Только нежное, вопрошающее прикосновение, которое испарило все мысли, всю тревогу, оставив лишь чистое, оглушительное ощущение чуда.
Она замерла на секунду, а затем ее губы сами, будто движимые инстинктом, ответили ему. Так же нежно, так же трепетно. Она целовала кого-то впервые в жизни, и он даже не догадывался, что стал тем, кто сорвал этот первый, самый сокровенный плод. В этом поцелуе не было опыта, только бесконечное, наивное доверие и вспыхнувшее ярким пламенем чувство.
Он отстранился первым. Его дыхание было чуть сбившимся. Не говоря ни слова, он открыл дверцу такси, помог ей сесть и мягко захлопнул за ней.
— До завтра, — его голос прозвучал хрипло сквозь стекло.
Саша ехала домой, прижав пальцы к все еще пылающим губам. На ее лице застыла широкая, немного дурацкая, совершенно неконтролируемая улыбка. Она не замечала улиц, не видела огней. Она летела, повторяя в голове одно и то же, как заклинание: «Он поцеловал меня. Он поцеловал меня». Это было сладкое, головокружительное безумие, и она не хотела, чтобы оно когда-нибудь заканчивалось. Даже разговор со Стасом, ожидавший ее дома, не мог омрачить этого сияющего, нового чувства, которое окрылило ее и заставило поверить, что все возможно.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. В прихожей горел свет, и в кресле у окна сидел Стас. Он отложил книгу, которую делал вид, что читает, и посмотрел на сестру. Его взгляд был усталым, но напряженным.
— Ну, и где пропадала? — спросил он сухо, без предисловий.
Саша, все еще под впечатлением от произошедшего, медленно сняла куртку и повесила ее на вешалку. Она понимала, что врать бессмысленно.
— Я... у Вадима, — начала она осторожно, подходя ближе и садясь на край дивана напротив него.