Стас молча поднял бровь, ожидая продолжения.
— Он предложил мне... официальную практику в «Атомэнергопроме». Сегодня я подписала документы. — Она посмотрела на него, пытаясь прочитать его реакцию. Лицо брата оставалось каменным.
— И сегодня, после работы... мы поехали к нему домой. Обсудить детали.
— Детали, — безразлично повторил Стас. — В два часа ночи. Очень интересно.
— Стас, не начинай, — взмолилась Саша. — Все было... прилично. Мы разговаривали. — Она почувствовала, как краснеет, вспоминая их поцелуй, но говорить о нем не стала. — И... я хочу извиниться за вчерашнее. За пьянку, за сигареты. Ты был прав. Я вела себя как дура.
Стас тяжело вздохнул, его плечи немного опустились. Гнев в его глазах сменился на глубокую, беспомощную тревогу.
— Саш, — он произнес мое имя мягче. — Понимаешь, дело не в том, что я хочу тебе что-то запрещать или читать мораль. — Он провел рукой по лицу. — Я просто... чертовски волнуюсь. Этот мужчина... У него другая жизнь, другие правила. Он твой преподаватель, он твой начальник. У него над тобой власть. А ты... — он посмотрел на нее с нежностью и болью, — ты вся такая... молодая, искренняя, ты бросаешься в омут с головой. Я боюсь, что ты обожжешься. Или тебя используют. И я ничего не смогу сделать.
Его слова, сказанные тихо и без упреков, тронули Сашу гораздо сильнее, чем если бы он кричал. Она увидела в его глазах не злость, а настоящий, животный страх за нее.
— Я понимаю, — тихо сказала она. — И я ценю, что ты переживаешь. Но я не ребенок, Стас. Я должна сама принимать решения. И... я ему доверяю.
— Надеюсь, твое доверие он оправдает, — Стас встал и подошел к окну, глядя в темноту. — Я тебе говорил и еще раз повторю. Если он сделает тебе хоть капельку больно, если ты почувствуешь себя использованной или несчастной... — он обернулся к ней, и его лицо снова стало твердым, — он будет иметь дело со мной. Это не угроза. Это обещание.
Он не стал допрашивать ее дальше и ушел в свою комнату. Саша осталась сидеть в тишине. Радость от вечера никуда не делась, но теперь она была смешана с горечью и пониманием. Она получила то, чего хотела — его поддержку, пусть и вымученную. Но и получила предупреждение.
Саша поднялась по лестнице в свою комнату, и Бакс тут же пулей взлетел за ней, радостно виляя хвостом и тычась влажным носом в ее ладонь.
— Прости, малыш, — присела она, обнимая его шею. — Совсем забыла про тебя сегодня.
Пес вздохнул, как бы говоря: «Бывает», и устроился у ее ног, положив морду на лапы. Саша скинула туфли и плюхнулась на кровать, чувствуя, как наконец-то расслабляется. В руке она сжимала телефон, словно талисман.
Она написала Ксюше: Ты жива?
Ответ пришел почти мгновенно, что было удивительно, учитывая ее вчерашнее состояние: Да. Недавно встала. Чувствую себя так, будто меня переехал каток, а потом еще и погладили против шерсти.
Саша улыбнулась и нажала на значок видеовызова. Через несколько секунд на экране появилось бледное, отекшее лицо Ксюши. Волосы торчали в разные стороны, под глазами были фиолетовые тени.
— Выглядишь прекрасно, — фыркнула Саша.
— А ты сияешь, как новогодняя елка, — хрипло ответила Ксюша, щурясь от света экрана. — Или тебе просто свет в лицо бьет? Нет, погоди... — она придвинулась ближе к камере. — С тобой что-то случилось. Я вижу эту дурацкую улыбку до ушей. Говори. Быстро.
Саша застенчиво улыбнулась, чувствуя, как снова краснеет.
— Я была у него. Дома.
Ксюша на мгновение замерла, ее сонное лицо исказилось от изумления.
— У кого?! У твоего атомного властелина?! ДОМА?! — она чуть не выронила телефон. — Так, стоп. Начинай сначала. И без пропусков!
И Саша начала рассказывать. О работе, о поездке к нему, о разговоре на диване, о его словах, о том, как он боится ее «испортить». Она умолчала только о поцелуе — это было слишком личным, слишком хрупким, чтобы делиться даже с лучшей подругой. Но и без того Ксюша слушала, раскрыв рот.
— Боже мой, — прошептала она, когда Саша закончила. — Это... это уже не флирт. Это что-то настоящее. Он тебе... все это сказал? Что боится тебя обидеть?
— Да, — кивнула Саша, и ее голос дрогнул.
— Вау, — Ксюша откинулась на подушки. — Я в шоке. А я-то думала, мой день был насыщенным — проспала до вечера и победила в себе желание умереть. А у тебя... целая жизнь поменялась за один вечер.
— Ничего еще не поменялось, — возразила Саша, но сама в это не верила. Все уже изменилось. Навсегда.