— Никаких личных вещей? Фотографий? Следов женщины? — выпалила Ксюша.
— Ничего, — покачала головой Саша. — Как будто никто там никогда и не жил, кроме него. Стерильно.
— Ого, — протянула Ксюша. — Значит, ты и правда первая. Это многое значит. А что было дальше? Вино? Он пытался тебя соблазнить?
— Нет! — Саша вспыхнула, вспоминая его слова о том, что он не хочет ее «портить». — Мы... разговаривали. По-настоящему. Он рассказывал о себе, о бизнесе. И... он извинился.
Ксюша от изумления даже привстала на сиденье.
— Извинился? За что? Твой властный атомщик ИЗВИНИЛСЯ?
— За то, что отталкивал меня. Сказал, что боится... сломать что-то во мне. Что я слишком молода и неопытна.
Ксюша присвистнула.
— Вау. Это даже романтично. В своем стиле, конечно. Угрюмом и замкнутом. А ты? Что ты сказала?
— Я сказала, что не прошу его быть идеальным. И что мне надоела эта неопределенность.
— И? И? — Ксюша подскакивала на месте.
— И... — Саша замялась, все еще не решаясь выдать главную тайну. — И мы договорились, что будем честны друг с другом.
— Боже, — Ксюша откинулась на спинку кресла, впечатленная. — Это же лучше, чем любой сериал. Значит, вы теперь... что? Встречаетесь? Он твой парень?
— Мы ничего не определяли, — честно ответила Саша. — Но что-то изменилось. Ощутимо.
Они подъехали к университету. Саша припарковалась и выключила двигатель. Ксюша смотрела на нее с восхищением.
— Ну, надо же, — покачала она головой. — Моя Саша, которая еще вчера краснела от одного его взгляда, сегодня уже покоряет сердца суровых генералов науки. Я горжусь тобой!
Они вышли из машины и направились к корпусу. Саша ловила на себе взгляды других студентов и чувствовала себя по-другому — более взрослой, более значимой. Впереди был рабочий день, встреча с Вадимом, и теперь она знала — между ними больше нет стены. Было страшно, но невыносимо интересно, что же будет дальше.
Первую сигарету они докурили, спрятавшись в туалете на третьем этаже. Дым щипал глаза, но нервы требовали успокоения.
— Готова к встрече со своим возлюбленным? — подмигнула Ксюша, выпуская колечко дыма.
— Перестань, — смущенно буркнула Саша, но внутри все трепетало от предвкушения.
Они зашли в аудиторию. Саша вошла первой, ее сердце колотилось где-то в горле. Она надеялась на... на что? Что он улыбнется ей по-особенному? Сделает едва заметный знак? Бросит многозначительный взгляд?
Вадим стоял у доски, просматривая конспект. Он поднял глаза, когда она проходила к своему месту. Его взгляд был абсолютно нейтральным, профессиональным. Холодным. Он лишь коротко кивнул в ответ на ее робкое «Здравствуйте», не улыбнувшись. Ничего.
Пара началась. Саша в первые минуты ловила каждое его слово, вглядывалась в знакомые черты лица, искала хоть какой-то намек на вчерашнюю близость. Но он был невозмутим. Тот же строгий, блестящий профессионал, читающий лекцию по ядерной физике.
«...таким образом, коэффициент полезного действия реактора напрямую зависит от...»
Саша слушала, и поначалу ей было интересно. Потом она начала смотреть на него требовательно, почти вызывающе. «Ну же, — кричал ее взгляд. — Мы же вчера были так близки! Мы целовались!»
Но он продолжал трещать про свою физику, выводя Сашу из себя. Ее начало раздражать это его спокойствие, эта железная самодисциплина. Как он может быть таким... обычным, после всего?
Настало время опроса. Вадим, как обычно, начал вызывать студентов к доске по списку. Саша сидела, сжав кулаки под партой. Ее имя прозвучало четко и ровно, без каких-либо эмоций.
— Багинская, к доске.
Все глаза в аудитории устремились на нее. Она медленно подняла голову и встретилась с его взглядом. В его глазах не было ни вызова, ни мольбы, только ожидание.
— Не пойду, — громко и четко заявила Саша.
В аудитории повисла гробовая тишина. Кто-то ахнул. Ксюша под парой удивленно дернула ее за рукав. Бросить вызов Вадиму Красовицкому было равносильно самоубийству.
Вадим не моргнул глазом. Он медленно опустил журнал.
— Обоснуйте ваш отказ, — его голос был ледяным.
— Я не готова, — солгала Саша, не отводя взгляда. Ей хотелось заставить его среагировать, вывести из равновесия, заставить увидеть в ней не студентку, а ту девушку, что была с ним вчера.
Он смотрел на нее несколько секунд, его лицо было маской.
— Ваше право. Неудовлетворительно. Садитесь.