— Или окончательно в этом убедится, — мрачно добавила я.
— Риск, конечно, есть, — согласилась Катя, докуривая и бросая бычок в пепельницу. — Но если твой Вадим сам на это пошел... Может, он уверен в себе? И в тебе?
Ее слова заставили меня задуматься. Да, Вадим не из тех, кто действует наобум. Если он предложил это, значит, он все просчитал. Или, по крайней мере, был готов к последствиям.
— Ладно, — выдохнула я. — Значит, придется как-то готовить Стаса к этой встрече. Только вот как это сделать, чтобы он с порога не отказался?
Катя хитро улыбнулась.
— Дай подумать. Для начала накормим его получше. Сытый Стас — более сговорчивый Стас. А там... будем действовать по обстановке.
И впервые за это утро я почувствовала, что у меня есть союзник. Пусть тревога никуда не делась, но с ней стало немного легче дышать. Машина сама неслась по знакомому маршруту, а я думала о Кате. Какая же она все-таки душевная! И ведь всего на три года старше, а кажется, что у нее жизненного опыта — на все сто. Надо обязательно познакомить ее с Ксюшей. Представляю, как они поладят! А если подумать... Стас с Катей, я с Вадимом, а Ксюша с ее Виталием Александровичем... Так мы и впрямь все породнимся! Эта мысль вызвала у меня такую дурацкую улыбку, что я чуть не пропустила нужный поворот.
Влетев в квартиру Ксюши, я едва успела поздороваться с ее мамой, которая, как всегда, пыталась накормить меня блинами.
— Сашенька, заходи, я только напекла!
— Спасибо, тетя Лена, в другой раз! — крикнула я на ходу и ринулась в комнату подруги.
Ксюша сидела на полу перед зеркалом и наклеивала накладные ресницы с видом нейрохирурга, выполняющего сложнейшую операцию.
— Ну, рассказывай! — потребовала она, не отрываясь от своего занятия. — Я вижу по твоей довольной роже, что вчера было что-то эпичное.
Я плюхнулась на кровать и начала рассказывать. Подробно. Про ужин, про Катю, про то, как мы курили у окна, пока Стас не видел.
— О, так она наша! — одобрительно заметила Ксюша. — Так, и как она тебе?
— Нормальная. Не зазнайка. И, представляешь, Вадим хочет познакомиться со Стасом.
Ксюша наконец оторвалась от ресниц.
— Что?! — она уставилась на меня. — Твой атомный директор... и твой брат? В одной комнате? Это не знакомство, Саш... это бой без правил.
— Я знаю, — простонала я. — Но это еще не все. Готовься к главной бомбе.
Я сделала драматическую паузу, наслаждаясь моментом.
— Брат Кати... — я посмотрела Ксюше прямо в глаза, — это Виталий Александрович.
В комнате повисла гробовая тишина. Ксюша замерла с ресницей в руках, ее глаза стали размером с блюдце. Казалось, она даже перестала дышать.
— Что? — наконец прошипела она. — Повтори.
— Брат Кати, девушки моего брата, — медленно и четко проговорила я, — это твой Виталий Александрович. Тот самый.
Ксюша медленно, очень медленно опустила ресницу. Ее лицо выражало полнейшее смятение. Она провела рукой по лицу, потом вдруг резко встала и начала ходить по комнате.
— То есть... — она говорила, жестикулируя, — девушка твоего брата... это моя будущая... так сказать... свояченица? А твой брат... это... брат моего... — она запуталась в родственных связях и махнула рукой. — Боже, я сейчас взорвусь от этой информации! Это же надо так запутаться!
Она остановилась передо мной, уперев руки в бока.
— И ты хочешь сказать, что теперь, когда я буду приходить к тебе в гости, я могу столкнуться в коридоре с ним? С Виталием Александровичем? В домашней обстановке? В тапочках?!
— Вполне возможно, — кивнула я, с трудом сдерживая смех. Картина, нарисованная Ксюшей, была одновременно ужасающей и комичной.
Ксюша снова повалилась на ковер.
— Мир сошел с ума. Абсолютно и бесповоротно. — Она повернулась ко мне. — И что нам теперь делать?
— А ничего, — пожала я плечами, ложась рядом. — Жить в этом сумасшедшем сериале. По крайней мере, скучно не будет.
Мы лежали и смотрели в потолок, две девушки, чьи любовные линии запутались в такой сложный клубок, что никакой математик, даже Виталий Александрович, не смог бы его распутать. Но почему-то именно в этот момент, несмотря на весь ужас предстоящей встречи Вадима со Стасом и все эти безумные совпадения, мне стало смешно. Наша жизнь превращалась в самый абсурдный, самый непредсказуемый сериал на свете. И оставалось только одно — смотреть его до конца и надеяться на хэппи-энд.