Потом мы поднялись в комнату Лизы. Стены были увешаны постерами с учёными и цитатами из учебников, на столе — стопки конспектов.
— Давай подготовимся к завтрашним парам, — предложила Лиза, доставая тетради.
Да, вот тебе и веселье. Безудержное.
Мы засели за учебники. Время летело незаметно, пока в телефоне не вспыхнуло сообщение:
«Ты где? Я соскучился :)»
— Стас? — Лиза заглянула в экран.
— Ага, — я улыбнулась. — Говорит, что обиделся, что я не дома.
— Он тебя обожает, — Лиза вздохнула. — Хорошо, когда брат такой.
Я не ответила. В этот момент я действительно чувствовала себя любимой. Но почему‑то всё равно оставалось ощущение, будто что‑то не так.
Утром мы с Лизой вместе пошли на пары. В аудитории по роботостроению нас встретила пожилая преподавательница — добрая, но строгая. Она разделила нас на пары.
— Багинская и Комарова, — она посмотрела на нас поверх очков. — Работаете вместе.
Лиза улыбнулась, я кивнула. Всё как обычно. Но когда мы начали обсуждать проект, я вдруг поймала себя на мысли: а так ли всё обычно, как кажется?
Внутри поселилось ощущение, что это лето перевернуло все с ног на голову. Все то, что раньше мне приносило удовольствие - сейчас неимоверно раздражало.
— Багинская! — послышалось с задних парт.
Я обернулась, на меня смотрел Паша,— Помоги код написать.
— Отстань, Мальцев.
Я возвращаюсь к собственному проекту и молча продолжаю работу.
Между двоек и двойников
Я чувствовала, как с каждым днём внутри меня что‑то медленно угасает. Раньше я просыпалась с улыбкой, а теперь каждое утро начиналось с тяжёлого вздоха. В зеркале отражалась девушка с потухшим взглядом — совсем не та Саша, которой я привыкла быть.
В тот выходной я лежала в кровати, уставившись в потолок. Задания на завтра были сделаны ещё вчера, но вставать не хотелось совершенно. За дверью послышались шаги, затем осторожный стук.
— Саш, ты в порядке? — в проёме показался Стас.
Я молча кивнула. Он без лишних слов отодвинул пса Бакса, присел рядом и крепко обнял. От него пахло кофе и чем‑то родным — тем самым запахом из детства.
— Даже самые тяжёлые дни проходят, — тихо сказал он. — Всё проходит. Слушай, а может сыграешь мне что‑нибудь?
Музыка всегда была моим спасением. Мы спустились вниз, я села за белый рояль. Первые ноты звучали неуверенно, будто спотыкались, но постепенно мелодия обрела силу, заполняя каждый уголок дома. Стас подхватил куплет, и мы запели «Дым сигарет с ментолом». В его исполнении песня звучала неожиданно трогательно.
К вечеру Стас уговорил меня выйти на прогулку. Мы зашли в бар — обычный, с приглушённым светом и ненавязчивой музыкой. Он смеялся, глядя, как я морщилась от первой рюмки настойки, а потом ещё и ещё…
Я говорила. Говорила без остановки. О том, как устала от вечного напряжения, от ожиданий родителей, от соперничества с Лизой, от пристального взгляда Вадима Юрьевича на парах. О том, как скучаю по ранчо бабушки и дедушки, где время текло медленно, а воздух пах сеном и свободой.
Стас слушал, не перебивая. Когда слёзы покатились по щекам, он просто обнял меня, вытер слёзы большим пальцем и сказал:
— Ты не одна, сестрёнка.
Алкоголь понемногу снимал груз с плеч. Мы вышли на танцпол, и я танцевала так, будто это был последний раз. Мир кружился, музыка била в виски, а внутри разрасталось пьянящее чувство свободы.
Очнулась я уже утром в своей постели. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне.
— Вставай, Александра, — в комнату вошла мама, её голос звучал холодно. — Тебе должно быть стыдно за вчерашнее.
«Девушкам так напиваться негоже» - всё лилось и лилось из её уст. Её слова били наотмашь, но я даже не могла защититься — сил не было совсем.
Стас ещё спал — заступиться за меня было некому. Я молча выпила кофе, натянула джинсы, майку и толстовку. За руль садиться не рискнула — вызвала такси.
Первая пара — атомная физика. Как назло.
Я кивнула Лизе, села за парту и постаралась стать незаметной.В голове — туман, мысли путаются, каждое движение отдаётся пульсацией в висках. Преподаватель вошёл следом, бросил на меня короткий взгляд — и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в его взгляде было… не то.
А потом — как удар плетью: «Багинская, к доске!»
Я встала, ноги подкашивались. В руках — мел, в голове — пустота. Задача сложная, формулировка расплывается перед глазами. Пытаюсь сосредоточиться, но алкоголь, усталость и стыд смешались в один густой ком, который душит изнутри.
Мой затуманенный мозг отказывался воспринимать условие задачи. Я пыталась сосредоточиться, но цифры расплывались перед глазами.