— Договорились, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как тяжелый камень с души наконец-то свалился. Пусть она все еще девственница, зато теперь она знала, что это — ее осознанный выбор, а не следствие его равнодушия. И в этом была странная, взрослая победа. Обратно в кабинете воцарилась непривычно спокойная рабочая атмосфера. Саша погрузилась в цифры, но кожей чувствовала на себе его взгляды. Они были не оценивающими, а… изучающими. Как будто Вадим разглядывал сложную, но внезапно заинтересовавшую его диаграмму. В его обычно непроницаемых глазах Саше мелькнуло что-то редкое — открытый, неподдельный интерес, почти любопытство.
Он прервал тишину первым, не отрывая глаз от монитора с графиками.
— Какие планы на вечер? Снова противостоять недовольному взгляду брата и обвиняющему вилянию хвоста твоего пса?
Саша хмыкнула.
— Вы угадали. Полный комплект домашней мелодрамы. Я даже думаю, Бакс сегодня специально будет вздыхать громче, чтобы усилить эффект.
— Звучит как мазохизм высшей пробы, — констатировал он, наконец поворачиваясь к ней. Его лицо было серьезным, но в уголках глаз собирались смешинки. — Предлагаю альтернативу. Более адекватную.
— Я вся во внимании, — сказала Саша, откладывая ручку.
— Поехали ко мне. — Он выпалил это так же прямо, как обычно говорил «переделайте отчет». — Тот самый дом, где у нас был инцидент с нарушением профессиональной дистанции.
Саша закусила губу. Она прекрасно помнила тот вечер. Прохлада, запах скошенной травы, его внезапная близость и тот сдержанный, но перевернувший все поцелуй. А теперь, поверх этих воспоминаний, накладывался их разговор на крыше. Про «взрослость» и «прямоту». От этого внутри стало жарко и не по себе.
— Это что, предложение повторить опыт? — попыталась парировать она. — Только на этот раз с предварительным инструктажем по технике безопасности?
Он откинулся в кресле, сложив руки на груди.
— Нет, Багинская. Это приглашение поужинать. Как два взрослых человека, которые устали от игр и хотят просто провести время вместе. Без подтекстов, но и без самообмана. — Он посмотрел на нее прямо, без тени стеснения. — Мне с тобой интересно. Не только как с сотрудницей. Я хочу узнать тебя лучше. И мой дом для этого подходит лучше, чем офис или университетский коридор. Все просто.
Его прямолинейность, как всегда, сработала как удар. Никаких намеков, никаких двусмысленностей. Чистая, неудобная, оглушающая ясность.
— А что будет после ужина? — спросила Саша, заставив себя не отводить взгляд. — В рамках этой… «прямоты».
— После ужина, — так же прямо ответил он, — будет то, чего захотят оба. Если ты захочешь, чтобы я отвез тебя домой — я отвезу. Если захочешь остаться — можешь остаться. Если захочешь обсудить квантовую запутанность — обсудим. Правило одно: никакой лжи. Ни себе, ни мне. Ты либо говоришь «да» и идешь со мной, зная, что я не ангел и у меня есть намерения. Либо говоришь «нет» — и мы завтра встречаемся здесь как ни в чем не бывало. Выбирай.
Саша смотрела на него, на этого невозможного, безумно сложного и безумно притягательного человека. Он не давил. Он ставил условия честной игры. И это было страшнее любой манипуляции.
— А если я выберу «да», — начала она, чувствуя, как голос чуть дрожит, — и потом мне станет страшно? И я снова начну нести чушь про молекулярную физику?
— Тогда я, вероятно, вежливо попрошу тебя замолчать и предложу выпить вина, — сказал он, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на нежность. — Страх — это нормально. Глупость под его влиянием — тоже. Я не жду от тебя невозможного, Саша. Я жду честности. Все остальное приложится.
Он ждал. Просто сидел и ждал ее решения, не пытаясь его облегчить или подсказать.
«Взрослые отношения», — пронеслось у нее в голове. Видимо, они начинаются вот с таких моментов. С мучительно честного выбора.
— Ладно, — выдохнула она. — Я поеду. Но только если вы пообещаете, что не будете кормить меня устрицами или чем-то столь же… символичным. Я в таком состоянии могу оценить только что-то простое и съедобное.
Уголки его губ дрогнули.
— Паста. Аглио э олио. Чеснок, перец, оливковое масло. Никакой двусмысленности. Только вкус и калории.
— Договорились, — кивнула Саша, и в груди что-то щелкнуло, освобождая место не для паники, а для острого, живого предвкушения.
Танцы и вино
Машина Вадима бесшумно скользила по ночным улицам. В салоне пахло кожей и его парфюмом — сдержанным, дорогим, как и все, что его окружало. Саша нервно теребила прядь волос, глядя в темное окно. Ей нужно было предупредить Стаса.