Она набрала номер. После второго гудка брат ответил, и в его голосе сразу послышалась настороженность:
— Ну?
— Стас, я… задержусь сегодня. Не жди.
Короткая пауза, наполненная невидимым, но густым неодобрением.
— Ты будешь с ним? — прозвучало резко.
Саша почувствовала, как ее щеки заливает краска. Она украдкой взглянула на профиль Вадима, но он смотрел на дорогу, его лицо было невозмутимо.
— Да, — тихо выдохнула она в трубку.
Стас что-то буркнул, что-то вроде «ясно» или «как знаешь», и бросил трубку. Разговор длился секунд двадцать, но оставил после себя ощущение ледяного душа.
Саша опустила телефон на колени и закрыла глаза, стараясь унять дрожь в пальцах.
— У вас сложные отношения с братом, — констатировал Вадим. Это был не вопрос, а утверждение. Голос его был спокойным, без осуждения.
Саша открыла глаза и посмотрела на него. Он по-прежнему смотрел на дорогу, но напряжение в его челюсти выдавало, что он ждет ответа.
— Он… он просто беспокоится, — неуверенно начала она.
— Беспокоится или пытается контролировать? — уточнил Вадим, плавно перестраиваясь в другой ряд. — Потому что звонок, судя по твоей реакции, больше походил на доклад подчиненного суровому начальнику.
Саша вздохнула. С ним бесполезно было юлить.
— И то, и другое. Он всегда был таким. Особенно после того, как родители окончательно переехали в свои бесконечные командировки. Он чувствует ответственность. А тут я… с преподавателем, который старше.
— С мужчиной, который старше, — поправил он. — И, как он справедливо полагает, представляет определенную опасность для его маленькой сестры.
— Я не маленькая! — вспыхнула Саша, но без настоящего огня.
— Для него — всегда будешь, — сказал Вадим, и в его голосе впервые за вечер прозвучала легкая, понимающая усталость. — Это его роль. Принимать ее или бороться — твой выбор. Но позволять ему срывать на тебе свое раздражение… Это уже не забота. Это привычка.
Он замолчал, давая ей переварить сказанное.
— А что мне делать? — спросила Саша тихо, глядя на свои руки. — Он же мой брат. И он, в глубине души, прав. Я действительно не всегда веду себя как взрослая.
— Взрослость, — произнес Вадим, замедляя ход перед светофором, — не в том, чтобы никогда не ошибаться. А в том, чтобы нести ответственность за свои ошибки самому. А не позволять нести ее другим, даже если они этого жаждут. Твой брат злится, потому что боится, что ты наделаешь глупостей, а отвечать за них придется ему. Докажи ему, что это не так. Не словами. Поступками.
Светофор переключился на зеленый. Машина тронулась.
— А сегодняшний вечер… это поступок, который доказывает мою взрослость или наоборот? — рискнула спросить Саша.
Вадим на секунду повернул к ней голову, и в его взгляде промелькнула та самая, редкая теплота.
— Это поступок, который доказывает, что ты принимаешь собственное решение. Куда оно тебя приведет — покажет время. Но это твое решение, а не брата, не твоих родителей и даже, как это ни парадоксально, не мое. Я лишь… предоставил возможность.
Дом Вадима снова впечатлил Сашу своим масштабом и бездушной, безупречной красотой. Все было выверено до миллиметра: панорамные окна, холодный камин из черного мрамора, мебель, которая выглядела как экспонаты музея современного искусства. Воздух пахл чистотой и деньгами.
— Ничего не изменилось, — выдохнула она, пока он вешал свое пальто в скрытую гардеробную. — Как будто попал в каталог «Современный минимализм для интровертов-миллиардеров».
— Порядок успокаивает, — парировал он, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. Обнажившиеся предплечья с четкими жилами заставили Сашу непроизвольно сглотнуть. — В отличие от твоего вечного хаоса, который, кажется, является твоим перманентным состоянием.
Он направился на кухню, и Саша, как зачарованная, последовала за ним, устроившись на барном стуле. Наблюдать за тем, как он владеет ножом, было гипнотизирующим зрелищем. Чеснок, перец чили, петрушка — все подчинялось его точным, уверенным движениям.
— Ты так ловко все делаешь, — не удержалась она. — Прямо как в операционной.
— В операционной я не был, но принцип тот же: концентрация и отсутствие лишних движений, — он бросил чеснок на раскаленное оливковое масло, и аромат мгновенно заполнил пространство. — В отличие от тебя, которая обычно все вокруг себя взрывает.