Ей все еще было стыдно за вчерашнее. Но теперь этот стыд был не одинок. Его согревало странное, новое чувство — что в ее нелепом падении он разглядел что-то важное. И оставил дверь приоткрытой. Не захлопнул. А просто попросил не ломиться в нее с пьяной ноги.
Саша захлопнула дверь своей комнаты, прижимая к груди огромный букет. Она не могла остановиться: тонула лицом в прохладных бархатных лепестках, вдыхала густой, сладкий аромат, а пальцы все перебирали стебли, будто проверяя — настоящие ли. Это было слишком, слишком много. И от этого щемило где-то глубоко внутри, смешиваясь со вчерашним стыдом в странный, волнующий коктейль.
Она схватила телефон и быстро набрала, почти не думая:
Саша: Спасибо за цветы. Они невероятные. И за записку. Мне приятно.
Она зажмурилась, ожидая. Ответ пришел быстрее, чем она ожидала.
Вадим: Ты заслужила. Не только цветы.
Пауза. Три точки писали-писали, а сердце у Саши замирало.
Вадим: Если твой вечер свободен, я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Настоящим образом. Без кухонь и опасных диванов.
Саша металась по комнате. Идти? После всего? Но его слова «ты заслужила» и это «настоящим образом» тянули, как магнит. Она сдалась.
Саша: Хорошо.
Вадим: Отлично. Я буду у тебя в шесть.
Ровно в шесть, словно по бою курантов, ее розовую Ауди у ворот затмила массивная тень черного внедорожника. Сердце прыгнуло в горло. Саша, сделав последний глоток воздуха для храбрости, вышла.
Вадим уже ждал, прислонившись к машине. Он был не в строгом костюме, а в темных джинсах и свитере, что делало его немного моложе и… доступнее. Увидев ее, он оттолкнулся и, не церемонясь, прямо перед окнами ее дома, наклонился и поцеловал ее в щеку. Губы были теплыми, прикосновение — быстрым, но властным, ставящим точку на всех сомнениях.
— Поехали, — сказал он просто, открыв перед ней дверь.
Он повез ее на набережную. Вечер был прохладным, но тихим, вода отражала огни города. Они шли неторопливо, и сначала молчание было комфортным.
— Я вчера вела себя… как идиотка, — не выдержала наконец Саша, глядя на воду.
— Как человек, который был пьян, возбужден и переполнен чувствами, — поправил он, не глядя на нее. — Есть разница. Идиотство — это когда делаешь глупость, не понимая последствий. Ты все прекрасно понимала. Просто не могла остановиться. Это куда интереснее.
— «Интереснее»? — она с недоверием посмотрела на него.
— Да. Потому что это искренне. Я устал от выверенных, холодных поступков. Твоя дурацкая, пьяная прямота была… освежающей. — Он наконец повернул к ней голову, и в углах его глаз заплясали чертики. — Хотя признаю, немного пугающей. Не каждый день на тебя бросается девственница с таким боевым настроем.
Саша фыркнула, но покраснела.
— Не надо меня так называть. Звучит, будто мне 12.
— А сколько? 18? — он приподнял бровь. — И уже пытается соблазнить своего профессора. Я должен гордиться, что вдохновляю на такие подвиги.
— Я не пыталась соблазнить! Я… хотела понять, — запротестовала она.
— И что поняла? — он остановился, повернувшись к ней лицом. В его глазах играли огни с другой стороны реки.
— Что ты… очень сильный, — выдохнула она. — И чертовски сложный. И что с тобой нельзя играть. Ты правила меняешь прямо по ходу.
— Я правила не меняю, — он покачал головой. — Я их сразу озвучиваю. Просто не все готовы их услышать. Ты, например, вчера предпочла их проигнорировать. Но сегодня — ты здесь. Значит, услышала.
Он снова тронулся с места, и Саша пошла рядом, его слова обдумывая.
— А сегодняшнее свидание… это по каким правилам? — осторожно спросила она.
— Сегодня правила просты: никакого алкоголя. Никаких домыслов. Говорим то, что думаем. И, — он обернулся, и его взгляд стал томным, обволакивающим, — я оставляю за собой право целовать тебя, когда захочу. Чтобы не было недоразумений.
— Это как заявление о намерениях? — ее голос дрогнул, но не от страха.
— Это как уточнение границ, — он улыбнулся. — Для начала. Дальше — посмотрим.
Он взял ее за руку — просто, естественно, как будто так и должно быть. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони, твердые и теплые. Они шли дальше по набережной, и его рука в ее руке стала не просто жестом, а утвержденным фактом. Вечерний ветерок гнал по воде барашки, и Саша, наконец-то, начала расслабляться.
— Значит, теперь у тебя есть право целовать меня когда угодно? — спросила она, бросая на него искоса лукавый взгляд. — Это как безлимитный абонемент? Или с него все-таки снимаются баллы за плохое поведение?