Он рассмеялся уже по-настоящему, низко и бархатисто. Он шагнул к ней, загородив собой вид на воду.
— Дерзко. Опасно. И, должен признать, невероятно заводит. — Его голос стал тише, интимнее. — Но учти, если ты начнешь эту игру, у меня есть свои козыри. Например, я могу вызвать тебя к доске в самый… неподходящий момент. И задать такой вопрос, от которого у тебя не только формулы из головы вылетят. Или, скажем, назначить индивидуальную консультацию после пар. И провести ее с особым… вниманием к деталям твоего невыученного домашнего задания.
Он смотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде был вызов, принятый и умноженный.
— Ты думаешь, ты можешь меня смутить? Попробуй. Но помни — я играю грязно. И у меня куда больше опыта в том, чтобы доводить до дрожи нерадивых студенток. Только обычно это дрожь от страха перед контрольной. А в твоем случае… — он намеренно медленно провел взглядом от ее губ до шеи, — я не уверен, какой именно трепет мы получим.
Саша почувствовала, как по ее спине побежали мурашки — не от страха, а от дикого возбуждения. Она ввязалась в опасную игру, и он не просто принял вызов, он поднял ставки. Игра стала симметричной. Теперь у них было тайное, порочное соревнование прямо посреди учебного процесса.
— Договорились, — выдохнула она, и ее глаза горели. — Но я предупреждаю, я — быстрая ученица. И у меня очень… выразительная мимика.
— О, я уже в предвкушении, — он ухмыльнулся, снова взяв ее за руку и поворачивая назад, к машине. — Надеюсь, ты готова к тому, что твоя успеваемость по моему предмету теперь будет напрямую зависеть от твоей способности сохранять лицо. И, кстати, насчет поглаживания шеи… У меня отличное периферийное зрение. Учти это.
Они шли обратно, и каждый их шаг был наполнен новым смыслом. Теперь между ними висела не просто страсть, а азартный, рискованный уговор. И Саша понимала, что с понедельника пары по физике станут для нее самым захватывающим, самым нервным и самым эротичным шоу в ее жизни. А он, судя по твердой хватке его руки и хищному блеску в глазах, смотрел на это точно так же.
Машина остановилась у знакомых ворот, но двигатель еще тихо урчал, словно в такт их учащенному дыханию. Тишина в салоне была густой, тягучей, пропитанной невысказанным. Вадим повернулся к ней, его рука все еще лежала на ее колене — теплое, тяжелое пятно через ткань джинсов.
— Ну что, генерал тактики соблазнения, — его голос прозвучал низко, с легкой хрипотцой, — первая миссия выполнена. Отвод войск?
Но Саша не собиралась отступать. Его слова об «абонементе» и его собственный, едва сдерживаемый контроль весь вечер сводили ее с ума. Он думал, что только у него есть право инициировать? Сейчас она покажет.
— Ты забыл, — прошептала она, отстегивая ремень безопасности с щелчком, который прозвучал невероятно громко. — Это взаимный договор. И у меня есть право на контратаку.
Не давая ему опомниться, она перекинула ноги через центральный тоннель и буквально ввалилась к нему на колени, спиной к рулю. Салон внедорожника был просторным, но сейчас он казался тесной, душной камерой.
— Саша, — он попытался взять ее за бока, чтобы отодвинуть, но в его голосе уже не было приказа, только предостережение, перекрываемое хриплым возбуждением.
Она проигнорировала его. Ее руки вцепились в его волосы, а губы нашли его рот — нежно, но настойчиво. Это был не тот пьяный, неумелый поцелуй прошлого вечера. Это был выученный, страстный, полный желания отомстить за все его дразнилки. Она сама провела языком по его нижней губе, а потом впустила его язык в свой рот, отвечая на каждый его жест с такой же жадностью.
Он прорычал что-то нечленораздельное прямо ей в губы. Его руки, которые пытались ее удержать, изменили траекторию. Одна уперлась ей в поясницу, прижимая ее ниже, к его животу, где она уже чувствовала его твердое, непокорное возбуждение. Другая скользнула вверх по ее спине, под ее куртку и тонкую кофту, обнажив горячую кожу. Большие, шероховатые ладони скользили по позвоночнику, заставляя ее выгибаться навстречу.
— Ты… играешь с огнем, — выдавил он между поцелуями, его губы переместились на ее челюсть, затем на чувствительную кожу под ухом.
— А ты… так здорово горишь, — прошептала она в ответ, запрокидывая голову, давая ему больше доступа. Ее собственные руки спустились с его волос на шею, ощущая пульсацию вен, потом на мощные плечи под тонкой шерстью свитера.