Его ладонь, скользившая по спине, опустилась ниже. Большие пальцы зацепились за пояс ее джинсов, а потом вся рука легла ей на ягодицу, сжимая ее через плотную ткань с такой силой, что у Саши вырвался тихий стон. Он не просто касался — он владел, оценивал, заявлял права. Его пальцы впивались в мягкую плоть, притягивая ее еще ближе, так что между ними не оставалось и намека на пространство.
— Вот черт, — хрипло выругался он, отрываясь от ее шеи и прижимая лоб к ее виску. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Ты… ты делаешь это нарочно.
— Делаю что? — она притворилась невинной, при этом слегка пошевелившись у него на коленях, чтобы усилить трение.
Он резко втянул воздух, и его рука на ее ягодице сжалась еще сильнее, почти до боли.
— Превращаешь мою машину в… в чертову ловушку. Я же говорил тебе о контроле.
— А я тебе — о взаимности, — она поймала его взгляд, ее глаза были темными, распахнутыми, полными вызова и желания. — Ты не единственный, кто умеет доводить.
Он смотрел на нее, и в его глазах бушевала настоящая буря. Страсть боролась с той самой железной волей, которую она так жаждала сломать. Он хотел ее. Дико, безумно. И она это видела. Чувствовала всем телом.
— Хорошо, — прошипел он наконец. — Ты выиграла этот раунд. Ты свела меня с ума. Довольна? — Он шлепнул ее по заднице — не больно, но властно, окончательно — и мягко, но неумолимо отстранил ее от себя, усаживая обратно на пассажирское сиденье. — Но игра окончена. На сегодня. Потому что если ты сделаешь еще один такой ход, я не отвечаю за сохранность твоих джинсов и твоей репутации перед соседями.
Он дышал тяжело, его руки с белыми костяшками сжимали руль. Он снова взял контроль. Но на этот раз это была пиррова победа. Он был возбужден, взведен до предела, и она это знала. И он знал, что она это знает.
Саша, тоже запыхавшаяся, с разгоревшимися щеками и дрожью в коленях, молча поправила одежду. Она не победила, но и не проиграла. Она доказала свою точку. Игра была равной. А его последняя фраза насчет «сохранности джинсов» звучала не как угроза, а как обещание. Страшное, пьянящее обещание того, что будет, когда он наконец позволит себе проиграть.
Сладкое, пьянящее головокружение длилось ровно до порога. Саша, с распухшими губами и тлеющим огнем под кожей, тихо закрыла входную дверь, надеясь проскользнуть в комнату как тень.
— И долго это планируется продолжаться?
Ледяной голос заставил ее вздрогнуть. В дверном проеме гостиной, скрестив руки, стоял Стас. Его лицо было каменным, но в глазах бушевало знакомое сочетание злости и бессильной тревоги.
— Мы просто разговаривали, — автоматически солгала Саша, чувствуя, как жар от поцелуев сменяется холодком страха.
— Полчаса «разговаривали» в машине с заглушенным двигателем? — Стас фыркнул. — Я не слепой, Саш. И не идиот. Он там… тебя не достает?
Вопрос был грубым, но в нем сквозил тот самый братский ужас, который Вадим так точно диагностировал. Стас боялся за нее. И ненавидел то, что не может ее защитить от мужчины, который явно сильнее его — и не физически, а какой-то другой, тотальной силой.
— Нет! — вспыхнула Саша, уже от злости. — Все прилично. И вообще, он… он со мной обращается лучше, чем ты вчера! Он хотя бы уважает мой выбор!
Эти слова попали точно в цель. Стас помрачнел, его челюсть напряглась.
— Ладно. Делай что хочешь. Но если он тебя хоть пальцем… — он не закончил, махнул рукой и развернулся, уходя в свою комнату. Он был зол, но оскорбить Вадима, вызвать его на разговор — не решался. И в этом была его капитуляция, которую они оба поняли без слов.
Саша заскочила в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Эйфория улетучилась, оставив после себя кислый привкус стыда перед братом и дикое, неукротимое возбуждение, которое никуда не делось. Она нуждалась в выплеске. В продолжении. В том, чтобы стереть этот тяжелый взгляд Стаса безумием того, что было в машине.
Она схватила телефон. Пальцы летали по экрану, не думая, повинуясь только инстинкту.
Саша: Я только что разругалась со Стасом из-за тебя. Он спрашивал, что мы там делали. Я чуть не сказала правду. Что ты держал меня так, будто боялся отпустить, а я старалась стереть в порошок всю твою выдержку. Завтра на физике я надену ту черную юбку. Ту, что ты в прошлый раз заметил. И посмотрю, сколько слайдов про квантовую запутанность ты сможешь объяснить, глядя на мои колени. Спокойной ночи, профессор. Или как там там у вас… спят перед битвой.