— Хорошо, — произнес он, и его голос вернул какую-то часть металла, но не весь. В нем теперь звучала холодная, расчетливая решимость. — Разбор полетов начнется с твоего снаряжения. Оно явно не соответствует требованиям учебного процесса.
Его рука скользнула с моего бедра, и он, не отрывая от меня взгляда, взял со стула свой пиджак.
— Надень. И застегни.
Это было неожиданно. Я машинально взяла тяжелую, пахнущую им ткань и накинула на плечи. Он был огромным на мне, свисал почти до колен, полностью скрывая и тонкую рубашку, и коварный вырез. Я застегнула его на одну пуговицу, чувствуя себя маленькой девочкой, нарядившейся во взрослую одежду. И в этом был свой, извращенный унизительный шарм — он нарядил меня в себя. Спрятал.
— Теперь садись, — он указал на стул у стены, в стороне от его рабочего стола. — Туда. И не двигайся.
Я послушно пошла и села, утопая в его пиджаке, с голыми, предательски холодными ногами. Он вернулся к своему столу, сел и уставился в свой ноутбук. Тишина снова нависла в кабинете, но теперь это была иная тишина — тяжелая, ожидающая, как перед грозой. Он игнорировал меня. Работал. Я сидела, обхватив руками себя под пиджаком, и чувствовала, как возбуждение, не найдя выхода, начинает мутировать в странную, щемящую тоску и стыд. Я добивалась его внимания любой ценой, а получила… что? Его пиджак и приказ сидеть смирно, как провинившейся собачонке.
Минуты тянулись мучительно. Я смотрела на его профиль, на сосредоточенно нахмуренные брови, на пальцы, летающие по клавиатуре. Он выглядел так, будто забыл о моем существовании. И это было в тысячу раз хуже, чем если бы он кричал. Потому что мое безумие, мои пошлые сообщения, мой спущенный чулок — все это разбилось о каменную стену его абсолютного самообладания. Он не наказал меня страстью. Он наказал меня… безразличием.
Я не выдержала. Слабый звук вырвался из моего горла — нечто среднее между всхлипом и стоном.
Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах не было ни гнева, ни насмешки. Была усталая, почти клиническая оценка.
— Ну что? Успокоилась? Или тебе нужно еще полчаса посидеть в тишине и подумать о том, как глупо использовать свое тело в качестве аргумента в споре, который ты заранее проигрываешь?
Его слова, такие точные и безжалостные, вонзились, как ножи. Я опустила голову, чувствуя, как по щекам разливается краска.
— Я… я не знала, что еще делать, — прошептала я в пол, с ненавистью к самой себе.
— Правильный ответ — ничего, — сказал он, отодвигая ноутбук. — Особенно когда ты не готова к последствиям своих действий. Ты разожгла огонь, не имея ни малейшего понятия, как его тушить. Ты думала, я стану твоей игрушкой? Что потеряю голову и разложу тебя на этом столе? — Он встал и подошел ко мне. Остановился в шаге. — У меня над тобой есть одно, но абсолютное преимущество, Саша. Я знаю, чего хочу. И знаю, что хочу этого не сейчас. Не здесь. И уж точно не так. А ты? Что ты хотела? Просто почувствовать власть? Пощекотать нервы? Или все-таки чего-то большего?
Я не могла ответить. Потому что сама не знала. Вся моя «операция» была сплошной импровизацией на волне гормонов и обиды.
— Вот именно, — тихо сказал он, как будто прочитав мои мысли. — Ты играла со мной. А я не игрушка. — В следующий раз, когда захочешь моего внимания, подумай, готово ли твое взрослое «я» заплатить за него взрослую цену. А не детские выходки в стиле «посмотрите на меня, я такая плохая».
— А теперь приступим к наказанию. Будем исправлять твою неконтролируемую концентрацию на преподавателе. Вернее, на его гипотетических анатомических особенностях.
Я почувствовала, как по щекам разливается густой, позорный румянец.
— Мы это исправим, — заявил он, наконец , вернулся за свой стол, открыл ящик и достал… обычную, толстую методичку по физике. — Ты будешь перечитывать. Главу по квантовой механике. Вслух. Пока твой язык не устанет формировать научные термины, а не похабные фантазии.
Это было унизительно. И чертовски умно. Никаких прикосновений, никаких запретных зон. Просто скучная, монотонная работа. Наказание отличницы.
— Я… я не буду, — попыталась я взбунтоваться, но голос звучал жалко.
— Альтернатива — официальный выговор за срыв контрольной работы и использование телефона на паре. С последующей беседой с деканом. И, разумеется, с твоим братом. Выбирай. — Он откинулся в кресле, сложив руки на груди. В его позе читалась абсолютная, непоколебимая уверность в моем выборе.