Мысль о том, что сейчас произойдёт, когда Ксюша получит этот звонок, заставила меня хмыкнуть. Это был первый искренний звук с самого утра. После её месяца страданий и наших с Катей тайных совещаний на кухне, это было похоже на начало хорошей комедии.
— Только чур, — сказала я, — если они взорвут мне дом от переизбытка чувств, ты за всё отвечаешь. Твой брат, твоя ответственность.
— Не взорвут, — махнула рукой Катя. — Виталик, хоть и душа компании и выглядит на восемнадцать, всё-таки взрослый мужик. Он её как-нибудь… обезвредит. Или присоединится. В любом случае, скучно не будет. Я ему напишу, что его помощь требуется для распаковки самого ценного — праздничного настроения. Он приедет.
Мы вернулись в гостиную. Стас уже вовсю вешал гирлянды, бормоча что-то про ботанический сад светящихся червяков. Он метнул на нас взгляд.
— Чую, опять что-то затеваете. По глазам видно. У Саши эти грустные глазёнки только что оживились, как у Бакса при слове «гулять».
— Мы затеваем праздник, — с невинным видом сказала Катя. — Самый что ни на есть классический. С гостями.
— Ага, — протянул Стас, водружая на макушку звезду. — Знакомые гости. Один из которых преподаёт в твоём универе, а вторая сходит по нему с ума. Я всё правильно понял?
— Ты гений, — подтвердила я, доставая телефон.
— Ладно, — вздохнул Стас. — Только чтобы у меня потом не пришлось разнимать драку или, что хуже, слушать стихи.
Я вышла на балкон, в прохладный декабрьский воздух. Снег падал мягко и неторопливо. Набрала номер.
Ксюша сняла трубку почти сразу.
— Алё, — её голос прозвучал устало. Видимо, тоже не самый простой день.
— Сиди, — сказала я. — И не падай. Ты дома? Одна?
— Дома. В депрессии. Перечитываю старые сообщения от… ну, ты знаешь от кого. Их всего три штуки, кстати. «Сдал работу», «Исправь второй слайд», «Не опаздывай». Весь роман.
— Так выбрось эту тоску, — приказала я. — И начинай выбирать самый убийственный наряд. Сегодня. Вечер. Наш дом. Катя официально вселилась. И в честь этого… она зовёт своего брата. Виталия.
В трубке наступила такая тишина, что я подумала – разъединило.
— Ксюх? Ты жива?
Раздался резкий вдох, потом выдох, похожий на свист пара из чайника.
— Ты… ты сейчас не шутишь? Правда? Он ПРИЕДЕТ? СЮДА? СЕГОДНЯ?
— Правда-правда. И задача у тебя простая: вести себя как человек, а не как фанат на концерте. Никаких вздохов, закатывания глаз и разговоров о его лекциях. Он тут будет не Виталий Александрович, а просто Виталик. Парень, который умеет рассказывать анекдоты и, говорят, неплохо танцует.
— О боже, я умру, — простонала Ксюша. — Я не смогу. Я ляпну какую-нибудь чушь. Я…
— Сможешь, — перебила я. — Ты же Ксюха. Та, что на первой паре послала декана по-английски, думая, что он не поймёт. Соберись. Приезжай к восьми. И, кстати, Катя просила: никаких намёков, что ты в него влюблена уже полгода. Держись хладнокровно.
Закончив разговор, я прислонилась к холодному стеклу. Из гостиной доносился смех Стаса и голос Кати, что-то доказывавшей. Пахло ёлкой, жареной курицей и счастьем. И я должна была радоваться. И я радовалась — за них. За Катю, которая так светилась, глядя на моего брата. За Ксюшу, у которой сегодня, возможно, сбудется мечта. Это было тёплое, хорошее чувство.
Но где-то очень глубоко, под этим всем, тихо и упрямо ныло другое. Вспоминались его руки, твёрдые и уверенные, когда он обнимал меня, прижимал к себе. Его взгляд, когда он смотрел на меня, наполненный животным желанием. Его голос, низкий и спокойный, читающий лекцию… и тот же голос, прошептавший мне на ухо всего неделю назад: «Я хочу тебя…»
Я вздрогнула, когда Бакс ткнулся мокрым носом в ладонь. Он смотрел на меня преданными карими глазами, виляя хвостом.
— Всё, пёс, идём внутрь, — сказала я, насильно растягивая губы в улыбку. — Будем наряжать ёлку, смеяться над шутками Стаса и готовиться к большой любовной драме в двух актах. А своё кино с грустным концом я досмотрю как-нибудь в другой раз.
Но, проходя мимо зеркала в прихожей, я поймала своё отражение. В глазах, несмотря на все усилия, оставалась та самая тень – от прикосновения, которого не случилось, и от голоса, который сказал «Я не игрушка. В следующий раз, когда захочешь моего внимания, подумай, готово ли твое взрослое «я» заплатить за него взрослую цену».
Стол в гостиной напоминал щедрый, домашний пир. Блюда, приготовленные Катей, не пытались выглядеть изысканно — они просто кричали о вкусе и желании всех накормить досыта. Даже Бакс, после нескольких строгих предупреждений Стаса, улёгся под столом в стратегически важной точке, откуда могли упасть крошки.