Я поправляла последнюю вилку, глядя, как за окном снег хлопьями падает в свете фонаря. Внутри всё сияло: огни ёлки, гирлянды, и эта особенная, предпраздничная атмосфера, пахнущая хвоей, мандаринами и жареной курицей. Было тревожно и весело одновременно.
Ровно в восемь в дверь позвонили. Первым должен был быть Виталик. Катя метнулась открывать, а я замерла в дверном проёме кухни, любопытствуя.
— Виталик! — раздался её радостный возглас.
На пороге стоял её брат. И если в универе он хоть как-то старался держать дистанцию, то здесь он был просто… собой. В тёмном джемпере, отлично сидящем на плечах, с чуть взъерошенными волосами от мороза. В одной руке — бутылка чего-то итальянского, в другой — торт.
— Сестрёнка, — он обнял Катю, кружа её в прихожей. — Привёз тебе самое необходимое: красное для настроения и сладкое для.. сама решишь.
— Саша, это мой брат, Виталий, — сказала Катя, сияя. — Виталик, это Саша, о которой я тебе рассказывала. Сестра Стаса.
— О, та самая легенда с розовой тачкой! — его лицо озарила та самая, знакомая по парам, обаятельная улыбка, только сейчас в ней не было и тени преподавательской сдержанности. — Уважаю стиль. Катя говорила, ты технарь. Ценный кадр среди женщин.
В это время из гостиной вышел Стас, вытирая руки о полотенце. Он оценивающе, почти по-хозяйски оглядел гостя. Мгновение напряжённого молчания.
— Стас, это мой брат, Виталик, — Катя слегка подтолкнула брата вперёд. — Виталик, это Стас.
Два мужчины кивнули друг другу — сдержанно, но без вражды.
— Слышал много хорошего, — первым нарушил паузу Виталик, протягивая руку. — В основном от сестры, так что, возможно, приукрашено.
— Катя никогда не приукрашивает, — парировал Стас, пожимая руку. Его взгляд смягчился. — Она, наоборот, всегда меня занижала. Так что если уж она о тебе хорошо отзывалась… значит, ты и правда что-то из себя представляешь.
— Ой, — фыркнула Катя. — Давайте уже за стол, а то вы тут друг друга сейчас начнёте цитировать.
Не успели мы сесть, как раздался второй, более настойчивый звонок. Ксюша.
Она вошла, словно вихрь. В платье цвета бордо, с рыжими волосами, собранными в сложную, слегка растрёпанную причёску, она была воплощением дерзкой элегантности. Её взгляд сразу, без колебаний, нашёл Виталика, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк — смесь вызова и обожания.
— Простите, что задержалась, — сказала она, вручая Кате коробку из кондитерской. — Боролась с соблазном купить торт в виде интеграла. Победила разумная часть меня. Всем привет.
— Ксюш, ты же знаешь моего брата, — Катя сделала ударение на слове «знаешь», и в её голосе прозвучал едва уловимый подтекст.
— Как же, — Ксюша повернулась к Виталику, и её губы растянулись в медленной, уверенной улыбке. — Виталий Александрович. Не ожидала увидеть вас в… такой неформальной обстановке.
Виталик, к моему удивлению, не смутился. Он откинулся на спинку стула, и в его глазах появился тот самый, задорный блеск, который он иногда позволял себе на семинарах.
— Ксения. Парадокс. Чем формальнее обстановка, тем неформальнее можно позволить себе вести. А здесь, как видишь, полный антиформат. Так что давайте на «ты» и забудем про рейтинги посещаемости. По крайней мере, до понедельника.
Стас, наблюдавший за этим представлением, поднял бровь.
— Вы… знакомы? — спросил он, переводя взгляд с Ксюши на Виталика.
— Виталий Александрович ведёт у нас математическую экономику, — бойко ответила Ксюша, сбрасывая пальто. — Самый живой предмет на потоке. Благодаря, собственно, преподавателю.
— Скорость подачи материала и количество шуток на квадратную минуту лекции зашкаливают, — парировал Виталик, явно наслаждаясь игрой. — А Ксения у меня — главный поставщик каверзных вопросов. Весь семестр пытается поймать меня на противоречии.
— И до сих пор не поймала, — вздохнула Ксюша, устраиваясь за столом как раз напротив него. — Но я не теряю надежды. Может, в неформальной обстановке получится.
Их диалог стал напоминать хорошо отрепетированный, но от этого не менее увлекательный спектакль. Они говорили о всём подряд — о новом фильме, о дурацких мемах про экономику, о лучшем кофе в районе университета. Каждый комментарий Ксюши был чуть вызовом, каждое ответное слово Виталика — чуть с намёком. В какой-то момент, передавая ей салатницу, его пальцы на мгновение задержались на её руке. Ксюша не отдернула кисть, а только приподняла взгляд, и в воздухе повисло напряжённое, сладкое молчание. Катя под столом снова наступила мне на ногу, а я, закусив губу, наблюдала, как зарождается то, на что Ксюша потратила столько вздохов и наших с ней разговоров.