Выбрать главу


И вот тут, глядя, как Катя, смеясь, вытирает со щеки Стаса крошку, а он, не глядя, ловит её запястье и целует в ладонь, меня накрыло одиночество. Острое, физическое. Смех вокруг был общим, шутки — коллективными, а тепло — для всех. Но для меня оно было словно за стеклом.


Мне до боли хотелось, чтобы рядом был Вадим. Чтобы его твёрдое, уверенное присутствие нарушало эту идиллию. Чтобы он сидел вот так же рядом, его колено касалось моего под столом. Чтобы я могла перешепнуться с ним, увидеть, как уголок его строгого рта дрогнет в улыбке на глупую шутку Стаса. Чтобы его рука лежала на спинке моего стула — не как у Стаса, открыто и просто, а как у него, сдержанно, но так, чтобы все видели: это его место.


Вместо этого я сидела в кругу счастливых людей, сжимая в руке бокал и стараясь, чтобы на лице не дрогнула маска общего веселья.


— Саш, а ты чего примолкла? — спросил Стас, заметив моё отстранение.


—Просто наслаждаюсь моментом, — сказала я, активно поглаживая Бакса.


И теперь я сидела здесь, измеряя своё одиночество в единицах чужих счастливых взглядов и случайных прикосновений.

Личная аскеза

Субботнее утро. Морозное и трезвое.


Голова раскалывалась, но не столько от вина, сколько от въевшегося в самое нутро стыда. Я лежала, уставившись в потолок, и прокручивала кадры вчерашнего провала. Его ледяные глаза. Треск указки в его руке. Свой собственный, дурацкий, предательский шепот в тишине кабинета: «Я не смогла…»


Сегодня суббота. Но это рабочий день. Значит, надо идти. В логово. К нему. Я представляла, как открою дверь кабинета, как он поднимет на меня взгляд – пустой, как после вчерашней бури. Что я скажу? «Простите»? Он ненавидит это слово.


Телефон вибрировал на тумбочке. Сердце ёкнуло и замерло. Сообщение.


Вадим: Выходи. Жду тебя у ворот.


Всё. Репетиции окончены. Приговор вынесен, и палач ждёт у порога. Я натянула юбку, свитер, пальто. Не глядя в зеркало – не хотела видеть это испуганное, помятое лицо.


Его чёрный внедорожник стоял, будто вырос из снега. Я подошла, открыла дверь и влилась в знакомое, душное от его присутствия пространство. Он сидел за рулём, попивая кофе из бумажного стаканчика. На пассажирском сиденье лежал такой же и круассан в бумажной салфетке.


— Садись, — сказал он, не глядя. — Выпей. Ешь. Ты похожа на привидение.


Я молча взяла стакан. Кофе был сладким, как мне нравится. Он помнил. Этот простой жест обжёг сильнее любой критики. Я откусила круассан, крошки посыпались на колени. В салоне стояла тяжёлая тишина, нарушаемая только моим чавканьем.


Он поставил свой стакан в подстаканник и наконец повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, усталым. Ни тени вчерашней ярости.

— Обсудим вчерашнее, — начал он ровным, деловым тоном. — Твоё поведение было неприемлемым.


Я сглотнула кусок, который вдруг стал безвкусным.

— Я знаю, — прошептала я. — Я… я не знала, что на меня найдёт. Я просто хотела…

— Что? — он перебил, и в его голосе впервые прозвучала резкая нота. — Что ты хотела, Саша? Доказать, что можешь меня вывести из себя? Что твоё тело – такой же мощный аргумент, как и твой ум? Ты переступила грань. Не мою – свою собственную.


Мне стало не по себе. Он говорил не как рассерженный начальник, а как… разочарованный человек.

— Но я же… я же предупреждала тебя, — вырвалось у меня, слабая попытка защититься. — Ещё в самом начале. Говорила, что буду флиртовать. На парах, везде. Ты же принял это! Ты сам в это ввязался! Почему тогда такая… такая ледяная реакция?


Я ждала гнева. Но он вдруг усмехнулся. Коротко, беззвучно. Уголки его глаз чуть сморщились.

— Сашенька, — произнёс он, и в этом слове внезапно прозвучала какая-то усталая нежность, смешанная с железом. — Есть огромная, как пропасть, разница между флиртом и похабством. Между намёком и откровенным предложением в три действия с подробным описанием деталей.


Он наклонился ко мне ближе. От него пахло кофе, морозом и напряжённой силой.

— Флирт – это когда ты смотришь на меня через аудиторию и чуть дольше, чем нужно, задерживаешь взгляд. Это когда «случайно» касаешься моей руки, передавая бумаги. Это – игра. Игра, в которую я согласился играть. — Его голос стал тише, но каждое слово било точно в цель. — А то, что ты устроила вчера… это был не флирт. Это был саботаж. Ты использовала нашу общую территорию, место, где я – профессор, а ты – студентка, для своей личной, грязной провокации. Ты думала, это смело? Это было глупо. И по-детски безответственно.