В дверь постучали. Лёгкий, заботливый стук.
— Войди, — буркнула Саша, даже не поднимая головы.
Дверь приоткрылась, и в комнату зашла Катя. В руках у неё дымилась кружка. Молча, с понимающим видом человека, который сам не раз бился головой о гранит науки, она поставила крепкий, ароматный кофе рядом с Сашей на стол. Потом быстро, не давая ей опомниться, обняла её за плечи, прижавшись щекой к её виску на секунду.
— Не надрывайся, — только и прошептала она и так же быстро вышла, мягко прикрыв дверь.
Глоток обжигающего кофе вернул к реальности. Ненадолго. Объятие Кати напомнило о том, что есть другая жизнь. Простая, где тебя любят просто так, а не за безупречное знание уравнения Дирака. Но эта мысль была слишком болезненной. Она снова уткнулась в книгу.
И тут зазвонил телефон. На экране бесновался весёлый гифкой анимированный котик и подпись: «КСЮХА-БЕСТИЯ». Саша чуть не скинула кружку. Ещё чего не хватало!
Она взяла трубку, уже готовясь огрызнуться.
— Алё…
— СААНЕК! — из трубки ударил такой заряд неудержимой энергии, что Саша невольно отдернула ухо. — Ты где? Ты что? Жива? Слушай сюда, у Артёма (помнишь, тот красавчик с пирсингом в брови?) сегодня дома тусовка! Его родители в отъезде! Будет темно, громко и весело! Ты просто обязана…
— Ксюх, ты в своем уме? — перебила её Саша, сдавленно. — Какая ещё туса? У меня тут… — она беспомощно махнула рукой над кипой книг, хотя Ксюша этого видеть не могла, — …физики немерено. Ядерной. До понедельника. Я умру, но выучу.
— А, — в голосе Ксюши мгновенно сменилась интонация с восторженной на хищно-заинтересованную. — Это что, из-за него? Он тебе хвост накрутил? Опять?
Саша промолчала. Молчание было красноречивее любых слов.
— Так, ясно, — Ксюша тут же начала строить стратегию. — Значит, дело серьёзное. Но, детка, ты сейчас не учишь, ты себя хоронишь заживо. Я вижу это по твоему голосу. У тебя там в голове уже не физика, а фарш. Тебе нужна перезагрузка. Пару часов. Максимум. Ты выдохнешь, мозги проветрятся, и потом — хоба! — с новыми силами. А то так ты к утру сойдёшь с ума и на зачёте прочитаешь ему не лекцию по спектрам, а похабный сонет.
— Он не оценит ни то, ни другое, — мрачно сказала Саша, но зерно сомнения было посеяно. Голова действительно раскалывалась. Текст уже плыл перед глазами.
— Да пофиг, что он оценит! — заорала Ксюша. — Ты должна это сделать для себя! Чтобы доказать, что ты не его заложница! Что у тебя есть своя жизнь, которая не останавливается из-за его придурошных зачётов! Саш, ну пожалуйста! Я за тобой заеду, мы потанцуем, повеселимся, и я лично отвезу тебя обратно к твоим конспектам. Честное пионерское!
«Чтобы доказать, что ты не его заложница». Эта фраза попала в цель. Да, чёрт возьми. Она что, должна сидеть тут в келье, как послушница, только потому, что он бросил ей перчатку? Она же не монашка, она студентка. И у неё есть друзья. И жизнь.
— Только на пару часов, — сдалась Саша, чувствуя, как камень спадает с души. — И никакого алкоголя. Мне голова и так еле варит.
— Ура! — завопила Ксюша. — Никакого! Только танцы, музыка и здоровая депривация! Я через сорок минут подъезжаю. Одевай что-нибудь убийственное. Пусть он со своей физикой подавится!
Сбросив трубку, Саша откинулась на спинку стула. Безумие? Возможно. Но Ксюша была права. Она задыхалась. Ей нужен был глоток другого воздуха. Пусть даже он будет пахнуть дешёвым парфюмом, сигаретным дымом и свободой. Она посмотрела на гору учебников. Они никуда не денутся. А она… она сходит с ума на пару часов. Ради сохранения рассудка. И ради того, чтобы завтра, глядя в его холодные глаза, знать, что у неё была своя, маленькая, никому не подотчётная победа.
Ровно через сорок минут дверь в гостиную распахнулась с таким треском, будто её брали штурмом. На пороге стояла Ксюша — оранжевое пламя в чёрной кожаной куртке, в ботфортах и с макияжем, который кричал «вечеринка» на всех языках мира.
— Где наша страдающая физичка? Я прибыла для её экстренной эвакуации! — возвестила она, сверкая глазами.
Стас, вылезший из-под пледа с Катей, удивлённо уставился на сестру, которая вышла из своей комнаты. На Саше теперь были узкие джинсы и просторный серебристый топ, который переливался при каждом движении. В её ушах поблёскивали длинные серёжки. Она выглядела… решительно.