Осколки и искры
Гнев пульсировал в висках, словно второй пульс. Я сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони, но боль не заглушала обиды. Лиза… Тринадцать лет дружбы — и вот чем это обернулось.
«Она знала. Знала, как мама отреагирует. И всё равно…»
Утро выдалось серым и злым. Я собирала вещи на автомате, швыряя их в сумку. Кофе пролила на блузку — плевать. Вылетела из дома, едва не наступив на Бакса.
Университет встретил гулом голосов и запахом кофе из автомата. Я шагала по коридору, высматривая Лизу. Нашла её у аудитории — она болтала с одногруппницами, смеясь и поправляя локон.
Я подошла резко, схватила за локоть и развернула к себе.
— Ты что творишь?! — голос сорвался на крик.
Лиза моргнула, изображая непонимание:
— О чём ты?
— Зачем ты рассказала маме про двойки?! Ты же знаешь, как она…
— Твоя мама сама спросила, — она пожала плечами, глядя холодно. — Я не думала, что это тайна.
— Не думала?! — я почти задыхалась от ярости. — Ты прекрасно знаешь, какие у меня отношения с мамой! За что ты решила мне мстить?!
Её глаза блеснули. Она всё поняла. Я видела это.
— Не надо было глазки строить сама знаешь кому, — процедила Лиза.
Внутри всё оборвалось.
— Комарова, ты совсем больная?! Ты реально меня заложила из‑за мужика?! Тебе лечиться надо! — бросаю это, разворачиваюсь и ухожу.
— Смирись, Багинская. Ты не пуп земли, — слышу вслед.
Хотелось вернуться, схватить её за волосы и ударить по меньшей мере раз пять о стену.
***
Туалет встретил тишиной и зеркальным отражением моего искажённого лица. Я опёрлась на подоконник, пытаясь выровнять дыхание.
Дверь скрипнула. Вошла Ксюша — высокая, с копной рыжих волос и дерзкой улыбкой. Мы никогда не дружили: она предпочитала дружить с парнями, а я… я просто держалась своей компании. Ну как компании, одной суки.
Ксюша подошла, села рядом.
— Не хочу лезть не в своё дело, но если надо выговориться — я здесь.
Я посмотрела на неё — и неожиданно для себя начала рассказывать. Всё. Про двойки, про маму, про Лизу. Ксюша слушала, не перебивая, а потом достала сигарету.
— Держи.
Я никогда не курила. Но сейчас… почему‑то согласилась. Первая затяжка — кашель, горечь, но потом — странное облегчение.
Мы просидели в туалете всю пару. Ксюша говорила, что Лиза всегда ей казалась «лохушкой», а я — «нормальной девчонкой». Я улыбнулась. Впервые за день.
— Спасибо, — прошептала я.
— Да без проблем, — она подмигнула. — Пошли на физику?
***
Вадим Юрьевич вошёл, как всегда, с опозданием на минуту. Окинул аудиторию взглядом, отметил отсутствующих и начал занятие. Я сидела рядом с Ксюшей, чувствуя, как внутри всё до сих пор дрожит.
Но он ни разу не вызвал меня к доске.
Это было странно. И… приятно. Хотя мысли о физике так и не задержались в голове. Я думала о Лизе, о маме, о том, как всё рушится.
После пары Ксюша подмигнула:
— Увидимся позже?
Я кивнула. А потом — дождавшись, когда кучка куриц отстанут от преподавателя, —сама не знаю, как — подошла к Вадиму Юрьевичу.
Он поднял глаза, удивлённо:
— Багинская? Что‑то забыла?
— Я… хочу исправить двойки. Можно реферат? Презентацию?
Он усмехнулся:
— Ничего готовить не надо. После пар будут отработки. Ты лично ответишь все темы, по которым провалилась.
Сердце ёкнуло. Остаться с ним наедине? В кабинете?
— Хорошо, — выдохнула я.
— Иди готовься, Багинская, — бросил он и вышел.
***
На парковке я достала сигарету, которую дала Ксюша. Закурила. Дым смешался с вечерним холодом.
«Ксюша… Может, она права? Может, не стоит держаться за то, что уже сломалось?»
Я написала ей: «Хочешь встретиться?»
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно! Через час у фонтана?»
***
Мы бродили по городу, болтали обо всём подряд. Ксюша смеялась громко, заразительно. Я даже забыла, что завтра отработка.
А потом не знаю как мы оказались в клубе. С одной стороны меня, конечно, мучала совесть, ведь завтра у меня отработка, но с другой мне сейчас так хорошо в моменте. Ай, ладно, сгорел сарай, гори и хата!
Громкая музыка, яркие огни, коктейли с зонтиками. Я смеялась, танцевала, чувствовала, как напряжение уходит.
Пока не увидела его.
Вадим Юрьевич стоял у барной стойки, в чёрном пиджаке, с бокалом в руке. Его взгляд нашёл меня — и я замерла. Первая мысль: бежать? А куда бежать, если вы уже встретились взглядом? Оборачиваюсь, Ксюши рядом нет.
Он подошёл.
— Что, Багинская, к отработке готовишься?
— А может я уже готова , что повеселиться нельзя? — я улыбнулась слишком широко, слишком вызывающе. Алкоголь развязал язык.
— Да вижу я, что ты готова, — улыбнулся преподаватель.